Пожиратель теней

Глава 2

Чонёль чиркнул зажигалкой у меня перед лицом: чуть лоб мне не обжег и хорошенько ослепил. Несколько долгих секунд вместо его маски мелькали бело-чёрные круги, а затем подвал снова погрузился во мрак, теперь настолько густой, что я, не то чтобы шагу не сделав, ни разу не шелохнувшись, потерялся.

— Не-ет, — вздохнул Чонёль. — В таком состоянии никаких походов по теням. Даже быстрых. Придётся своими силами. — Я не ответил, но про себя заспорил с ним. Какая разница? Всё равно ведь не помру ни от усталости, ни от чего-то там ещё. Это вещь уже доказанная. — Чего? — с вызовом отозвался Чонёль. Видимо, моё молчание было чересчур красноречивым. — Мало здесь повеселился. Пойдём проверим, каково в лапы теням попасться?

Это он так напоминает, что нам нигде не рады. Чем мы провинились перед тенями, я толком пока не разобрал, но в состоянии, вроде моего, к ним действительно лучше не соваться. А Чонёль не полный дурак всё-таки, временами соображает.

Радость от его появления улетучилась. Получается, зря он сюда завалился. Будто мы сумеем удрать от натасканных на охоту демонов в обычной, человеческой, манере. Даже не поднимемся из подвала. Сразу схватят. Странно, что к нам до сих пор не примчались.

— Не раскисай, — уловил Чонёль исходившую от меня обреченность. — Думаешь, я полезу туда, откуда у меня не будет шанса выбраться? — Его громкий смешок насторожил. До этих слов меня не интересовало, как он нашёл подвал, как проник внутрь и, уж тем более, как он пробрался мимо демонов. Нубес явно его услышал, как и его шестёрки. И, насколько мне известно, Чонёль не из тех, кто машет кулаками, когда нужно. Что уж говорить о случаях, когда необходимость в драке не очень-то и велика. То есть, его вроде как не поймали, Темынь нас больше не тревожил, так что Чонёль спокойно мог жить дальше и наслаждаться своей свободой.

Однако вот он — стоит рядом и играется с зажигалкой. Отсутствие света и теней не пугает его, но ощутимо смущает.

— Встать-то можешь? — продолжил он в ответ на моё затянувшееся молчание. — Говорить что ли разучился? — Я набрал воздуха в лёгкие, но не выдавил из себя ничего вразумительного. Сам испугался вырвавшегося из груди мычания. Расслабился, почувствовав близкое спасение, и отключался потихоньку. — Ладно-ладно! — остановил меня Чонёль. — Не мучай ни меня, ни себя. Придётся нам подождать. Навряд ли мы ей чем-то поможем.

Я невольно глянул в его сторону, забыв, что моего вопросительного выражения он не увидит.

— Пойду посмотрю, что там творится.

Здесь я вздрогнул. То ли тело перед погружением в сон сдало, то ли мне стало страшно. Не надо никуда уходить.

«Не надо никуда уходить».

В голове вдруг один за другим всплывали образы: огонь на моей одежде и обожжённая кожа, мальчик в маске пытается столкнуть меня со строительного крана, сгусток тумана шепчет о том, что сохранит мне жизнь и просит впустить его. Что за лжец этот Темынь! Ведь знал же прекрасно, что от меня при любом раскладе не отстанут. А я, дурак, рад повестись. И непонятно: до конца дней буду себе припоминать или так меня доводила усталость — то, о чём думать сейчас не время, постоянно просачиволось в мысли. Да ладно бы что-то хорошее, а то сплошные проступки. Неужели я настолько ужасен?

— На лестнице вроде чисто, — вернулся Чонёль. Бросать не собирался, хотя недавно и хотел придушить, разъярённый моим предательством. Я почувствовал движение рядом и почему-то решил, что он тянется к моему горлу. Не было в этом никакого смысла — проделывать опасный путь, чтобы попросту выместить на мне злость, но попробуй объясни это взбунтовавшейся памяти и разболевшемуся воображению. Страшная они штука, когда объединяются. Чонёль же в карателя играть не собирался, что и доказал секундой позднее: прихватил меня за плечи и поволок к выходу. — Но лучше нам поспешить, — забубнил он. Теперь-то мы оба виноваты друг перед другом, налажали по полной, так что упрекать его — и молчаливо, и словесно — и напоминать о былых оплошностях всякий раз, когда он пихает под нос своё напускное дружелюбие, стало стыдно. — Увела, наверно. Пойдём!

Чонёль буквально тащил меня, хотя я и пытался идти без помощи.

— Это же надо так довести! — ругался он. — И чего им было нужно? Ладно уж, не напрягайся. Оставь силы про запас. Раз тенями воспользоваться не получится, то придётся рассчитывать только на себя.

По лестнице мы поднялись с шумом. Причиной, конечно же, был я. Этакий мешок с картошкой, а не товарищ в беде. На самом деле, страха быть пойманным не было. Он затерялся где-то в области сердца, за плавно переходящими друг в друга безразличием и острым желанием, едва ли не до воя, чтобы этот кошмар наконец прекратился.

Когда подвал остался за спиной, а впереди послышался скрип двери, я размяк окончательно. Сознание оставалось каким-то чужим. Сколько ни старайся, ни пытайся думать, что нужно держаться, нужно терпеть, оно не подчинялось. Ещё и солнечный свет ударил сильно, исподтишка. Показалось, что я вдруг сжался до размеров таракана. Слишком быстрым было чудаковатое превращение. От него под кожей защекотало, словно падаю с огромной высоты.

Очнулся я под шепотки Чонёля.

— А ну давай! Приходи в себя! — тряс он меня. Холод разлился по венам. По крайней мере, теперь ощущаю себя. Ватность исчезла, пусть и ненадолго.— Чего удумал! Крепись давай! Мы даже не на половине пути. Неужели так долго не спал? Сколько они тебя без сна держали?