Пожирающие жизнь 2

Глава 8

Всегда восхищался Виктором как человеком. Первое, что он сказал при встрече, когда пришёл к второсортному нотариусу, у которого я служил за монету в неделю…

— Быть может, и не пропадём. — У меня сложилось такое впечатление, что зашёл он туда именно за мной. Я понимаю, что, скорее всего, это не так… но его это предложение работать…

Я, разумеется, согласился. На тот момент я больше гонялся за опытом и новыми знаниями, нежели за деньгами. К богатой жизни я никогда не привыкал, понимая, что эта жизнь — лишь мираж. Глупо замазывать серые, заплесневевшие стены яркими цветами. Краска облупится и явит себя во всей своей красе. Да и стены, и их облик впились в мой мозг достаточно прочно ещё в приюте: чтобы выжить, ты должен быть полезным; чтобы жить хорошо, ты должен быть самостоятельным; чтобы быть счастливым, ты должен быть свободным.

Построить карьеру — вот истинная моя цель. Я мог бы поступить проще, уйдя в армию, но там парни без Линга выше рядового не поднимаются, а меня подобный расклад не устраивает. Я планировал поднакопить деньжат и открыть своё дело — мебельную лавку. Да и уроки уже начал брать, дед Рикор согласился обучать меня всего за монету в месяц. Для меня это был подарок судьбы — учиться у лучшего мастера севера.

А теперь…

Я перевёл взгляд на о чём-то задумавшуюся Афину. Она сидела, подперев подбородок рукой, и смотрела в пустоту. Волосы её трепал ветер, залетавший в окно экипажа. На руке я видел красный круг — метку.

Виктор оказался не только хорошим человеком, но и ответственным братом. Его забота об Афине меня восхищает. И я искренне был рад, что он нашёл Милану. Они подходят друг другу, оба себе на уме. Честно, втайне переживал, видя, как он гаснет, и злился, что ничем не могу ему помочь.

Сейчас я даже скучаю по дням в замке. По тому безмятежному образу, который я выбрал для жизни в нём. Как же приятно иногда представить себя подростком без проблем, даже немного тупым. Как вспомню, как плёл Милане что-то про толстую суженую… Я после этого минут десять смеялся, заперевшись в комнате. А ведь поверила же!

На деле же я хотел выяснить, есть ли у меня шанс с Афиной. Знаю — ещё более глупо! Но тогда мне эта идея казалась гениальной. И отчего-то я был уверен, что Милана назовёт имя Афины. Но этого не произошло. Не встретил? Так как же так! Вон она сидит напротив, о чём-то думает!

Досадовал ли я на Виктора за недоверие ко мне, во всяком случае неполное? Да! Но, учитывая, что подорвал его я, Виктор поступил правильно. Да и эта метка должна была быть у неё на руке лет с шести.

Может быть, будь она на ней раньше, не было бы этих унизительных для неё предложений с моей стороны. Чёрт! Ненавижу себя! Как я мог?!

— О чём ты задумался? — До её слов я сидел, уставившись на её метку, и она это заметила. Я поднял глаза.

— Да так, ни о чём, — отмахнулся я, всё так же глядя ей в глаза. Она взгляд не отвела, но и в глаза не смотрела. Она рассматривала моё лицо, отчего мне тут же захотелось привести себя в порядок. Чёрт, у меня что-то с лицом? В копоти?

— Что-то не так? — выдавил я из себя, стараясь выглядеть безмятежным. Почему я не могу оставаться спокойным, когда она на меня смотрит, да ещё с таким неприкрытым интересом?

— Нет, всё замечательно, — улыбнулась она и опустила глаза, щёки её тут же порозовели. — Глупые слова… — Она смущённо зажала в кулаке ткань своего платья. — Когда Виктор ставил мне метку… Я не знаю, почему так сказала… — Она тяжело выдохнула. — Мне очень стыдно! — Она залилась краской ещё гуще.

Сейчас мне хотелось взять её в охапку, заключив в объятия, и довольно заурчать. Но нельзя, нужно держать дистанцию.

— Ничего страшного, это от нервов, — я посмотрел в окно, нарочито спокойно произнёс: — Нельзя воспринимать слова, сказанные в стрессовых ситуациях, серьёзно.

Она хмыкнула и, поёрзав на сиденье экипажа, ответила:

— Я думаю, что только их и стоит воспринимать всерьёз!

Я резко посмотрел на неё. Она смотрела в пол и была на удивление спокойной. Или мне это только кажется..

— Во всех остальных случаях человек задумывается о слишком многом, чтобы говорить честно, не прикрываясь обстоятельствами и положением. — Теперь и она посмотрела на меня.

Я улыбнулся. Почему мне так нравится эта ситуация? От того, что мы наконец на единой волне? Нет… Она ведь тщательно завуалированно признаётся в ревности? О да, я наслаждался этим — она меня ревнует. Причём ревнует не к кому-то конкретно, а даже к самой возможности, что я увлекусь кем-то кроме неё. Это мне льстило, я был доволен, как сытый кот.

— Леди Афина, — начал я серьёзно, — моя миссия заключается в вашем благополучном прибытии и нахождении у госпожи Фазролд. Я готов вам поклясться, что мои мысли будут заняты только вашим благополучием.

Афина подозрительно прищурилась, её губы дрогнули так, словно она сейчас засмеётся. Затем дёрнула головой, улыбнулась и выдала почти мечтательно:

— Замечательно! — Она захлопала своими ресничками, от чего в свете восходящего солнца стала похожа на чудо. На моё чудо.