Пожирающие жизнь 2

Глава 23

— Да, мужчина и доли той боли, что испытали верховные, не выдержал бы. Отправился бы в Поднебесье от болевого шока, — услышала я голос Дилз, скрасивший расползающуюся пелену забвения. — Не тот болевой порог.

— Ты права, любимая, но тем не менее я бы предпочёл пережить это самостоятельно, чем наблюдать, как тебя крутит от боли.

— Может, хватит обсуждать выдержку Виктора? Он и так уже красный от злости, — сказала Зана.

— Спасибо, — сдавленно процедил Виктор, и чья-то рука крепче сжала мою, отправляя в меня долю жизненной энергии.

— Виктор… — пробормотала я, открывая глаза.

— Мила! — он навис надо мной, обхватив моё лицо руками. — Ты в порядке?!

— Да… — я попыталась встать.

— Лежи! — не дал он и, приложив пальцы к вискам, снова начал тонкой струёй питать меня.

Я улыбнулась. Какой же он красивый…

— Быть может, нам выйти? — неуверенно спросил Юрий.

— Да, спасибо! — тут же ответил Виктор, повернув голову к говорящему.

— Ну что же… — выдохнула Элизабелла, и я впервые оторвала взгляд от Виктора на собравшуюся толпу. — Мы пойдём.

— Всё хорошо? — всё же решила я спросить.

Наставница улыбнулась.

— Ты наша героиня! — сказала она. — Но всё потом, приходи в себя.

Все вышли из комнатки.

Виктор стиснул меня в объятиях, уткнувшись носом в моё плечо, и глубоко вдохнул.

— Не выпущу!

— Не выпускай! — ответила я и обняла его в ответ.

Виктор посмотрел мне в лицо внимательным взглядом. Его глаза опаляли мою душу нежностью и чем-то потаённым, неведомым, но не менее прекрасным.

Он медленно приближался ко мне, опуская взгляд на мои губы. Сердце пропустило удар в предвкушении, понимая, что сейчас он опалит не только взглядом.

Его губы едва коснулись моих, а я уже была готова умереть от счастья. Сердце билось в безумном ритме, выделывая кульбиты, тело дрожало, чувствуя его всё сильнее.

Виктор обнял меня за талию и прижал к себе. Я зарылась руками в его волосы, полностью отдаваясь поцелую.

Не знаю, в каких дальних, давно забытых уголках своей души я нашла столько решительности — не прекращая поцелуй, я взяла Виктора за край рубашки и потянула на себя, ложась на кровать.

«Да, крошка, ты супер!»

Как всегда, «вовремя» высказался Олег. И даже думать боюсь, как двусмысленно прозвучала эта фраза сейчас!

«Ой, вы тут заняты, простите, простите!»

Мы взвели раздражённый взгляд на обложку книги, лежавшую на спальной тумбочке.

«Я, конечно, не полиция нравственности, ик! Но вы разве женаты?»

— Ты что, пьян? — спросила я, когда Виктор всё же отстранился от меня.

«Я? Ик! Сыт!»

«Тебе не стыдно? Она только в сознание пришла!»

— Я, пожалуй, пойду, — выдохнул Виктор, погладив меня по щеке. — Тебе правда нужно отдохнуть.

Он встал, сгреб роналис.

«А ты бессовестная! Он отдал тебе четверть жизненной силы, а ты его ещё в постель тащишь!…»

— Заткнись! — Виктор злобно взглянул на обложку.

«Да понял я, что ты только за, но тебе восстановиться надо. Так же, как и ей!»

Это уже слышалось издалека.

«Это не говоря о том, что вы не жен…»

Голос оборвался.

Виктор ушёл, и я снова погрузилась в сон, съедаемая грустными мыслями.

Второе пробуждение настигло меня уже вечером — не без помощи Элизабеллы, которая беспардонно трясла меня за плечи.

— Наконец-то! Думала, вообще не проснёшься.

— Что? Что-то случилось?! — я поднялась на локтях.

— Да нет, нет, лежи ты! — успокоила меня наставница. — Тебе надо поесть, — она указала на поднос с едой, стоявший на кровати. — Леди Моник хочет с тобой поговорить.

Леди Моник — теперь уже бывшая верховная этого храма.

— Зачем? — садясь на кровати и пододвигая поднос ближе, спросила я.

— Ты оказалась очень сильной, — пожала плечами наставница, будто не сказала ничего особенного.

— В каком смысле «слишком сильной»? — поперхнулась я куском булки.

— За всю историю только единицы могли сливать силы роналисов.

— А! Так это не я, это Олег! Я-то в этом ничего не смыслю, он мне, как маленькой, всё объяснял.

— Олег, как я понимаю, душа твоего роналиса, — кивнула она. — Молодой, ещё не растерял жизненный энтузиазм, — хмыкнула она.

— А Ёрг что, не молод?

— Заточение в роналисе не делает тебя счастливым. Ёрг был слишком юн, когда попал в роналис, и пожить толком не успел, — вздохнула наставница.

— А как он угодил в него? Я даже у Олега не спрашивала, за какие грехи его туда…

Элизабелла грустно усмехнулась.

— За справедливый поступок, совершённый чистой душой, его туда. Такая душа не станет копать невиновного.

— Не делай добра — не получишь зла, — пробормотала я.

— Отчего же? Ведь этого хотят тёмные — вечной жизни!

— Да, но какая это жизнь?

— Какая-никакая, но жизнь! — развела руками наставница.

— Ты ведь не хотела быть верховной, — грустно констатировала я.

— Как и ты. Что-то мне подсказывает, что тебя об этом не спросили, — грустно улыбнулась наставница.

Я молча кивнула.

— Никогда ни о чём не жалей! — напомнила я.

— Именно! — она порывисто встала и вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями.