Познай, где свет

Глава 29.1

«Жил один еврей, так он сказал, что всё проходит», – пел с характерной хрипотцой Розенбаум. Никита, слушая его, лежал на широкой кровати, уставившись в потолок. Музыка звучала настолько громко, что в дверь осторожно просунулось лицо младшей сестры. Она что-то сказала, но брат не услышал, а потом и вовсе отвернулся к стенке, подогнув под себя ноги.

«Вот спасибо ему, успокоил, – подумал Никита. – Но почему так? – Он прикрыл глаза и попытался сосредоточиться на этом вопросе. – В Германии женщин ценят, как говорили мама и бабушка, только за одно: если она чего-либо добилась в жизни, состоялась как профессионал. Немцы любят хвастаться перед приятелями и коллегами своими жёнами. Будь она трижды неухоженная, некрасивая и кривоногая – муж всё равно будет любить её за достигнутые результаты, личностный рост. У нас же в России, если девушка красивая, она уже претендует на место под солнцем, на особое к себе отношение. Что это за мерило ценностей – красота? Непонятно».

И поймал себя на мысли, что сам попался в те же сети: гордился красотой Барбары, её необычным именем, престижной профессией. Ему нравилось, когда другие восхищались её изумительной внешностью, оборачивались и долго смотрели вслед. Но точно так же можно любоваться и произведениями искусства, мировыми шедеврами. Бездушный камень тоже бывает удивительно красив и притягателен, отличается гармоничностью. Ни убавить, ни прибавить. Но это всего лишь бездушный камень.

Он снова повернулся на бок. Дверь в спальню распахнулась, на пороге опять оказалась Лиза. Стояла и стояла – он не обращал на неё внимания, уйдя в свои мысли. Вдруг музыка резко оборвалась: сестра подошла к розетке и резко выдернула шнур из аудиосистемы.

– Прекрати хандрить.

– Уйди, – прохрипел он. Так на душе было паршиво, видеть никого не хотелось, не то что разговаривать.

– Может, позвонишь Арине, я тебе сброшу её номер.

– Уйди, – повторил он, – сам разберусь.

Лиза кивнула и тихо прикрыла за собой дверь.

Да, Бернгардт честно признался себе, что совершил самую большую ошибку в своей жизни, отказавшись от любви преданной Пересветовой.

Ведь нравилась же она ему, дня не мог прожить без встреч с ней, они могли часами разговаривать, обсуждать всё на свете, часто до хрипоты доказывая свою правоту, но, главное, они смотрели в одну сторону, имея одни и те же ценности.

Ему всегда казалось, что за Пересветову он запросто мог отдать жизнь. Может, это и было предвестием любви, кто знает? И через какое-то время, возможно, он и сам бы пришёл к мысли, что любит Арину, только случилось всё очень быстро – Пересветова его опередила в своём чувстве, а он… он ещё не успел дорасти до высоких отношений. «Только до низменных с Барбарой», – горько ухмыльнулся Никита. Тогда ему казалось, что сорвал джек-пот, завоевав такую яркую, весёлую, свободную и харизматичную Барбару. Кто кого завоевал, ещё надо разобраться, сопротивления то и не было, даже напротив.

«Дурак, не надо было спешить с ней, пока в себе не разобрался. И как жаль, что плохо обошёлся с Ариной: милой, доброй, уравновешенной и искренней Ариной, – думал Никита. – Эх, эту бы голову да на те бы плечи, однако ошибки придётся исправлять и проблему решать, только нужно подумать как. И точно не стоит торопиться».

Илья, вскоре приехав в город по делам, пошутил над другом:

– Теперь ты завидный жених, приготовься к тому, что все приятели и родственники будут тебя знакомить, типа: «Это хорошо, что ты к нам зашёл, Никитос. А у нас дома сидит одинокая девушка Варвара – умница, красавица и отменная кулинарка». – Никита по привычке показал кулак. – Ладно-ладно, шучу. Только не лезь к Арине, у неё всё хорошо.