Познай, где свет

Глава 32.3

Весь день они провели вместе, ни на минуту не расставались, и ни минуты им не было скучно друг с другом. О чём только не говорили: об учёбе в вузе, о студенческих розыгрышах, работе – постепенно закрашивали цветными красками те белые пятна в жизнях друг друга, которые им не были известны.

Вместе грустили о смерти Арининой бабушки – человека добрейшей души, с горечью вспоминали о погибшей в аварии матери Никиты – сочувствовали друг другу.

Не говорили только об одном: по какой причине их когда-то разбросало в разные стороны и что сделало чужими людьми.

Погуляв по городу, зашли к Бернгардтам, ибо дневной воздух из-за устоявшейся за эти часы жары уже не освежал, а изнурял тело душным и горячим ветром.

Елена Николаевна со значением смотрела на любимую ученицу и, улыбаясь, переводила взгляд на внука, как бы говоря: «Ну вот, Арина – другое дело». Она и раньше недоумевала: как можно было променять эту умную и добрую девочку, на не пойми что, какое-то исчадие ада?

Пересветовы, когда ребята зашли к ним, тоже приветливо встретили парня. Отец спросил, знает ли Арина, что дружит с человеком, который в одиночку задержал матёрого преступника? Девушка покачала головой – нет, и вопросительно посмотрела на Никиту. Тот, посмеиваясь над собой, своими страхами, рассказал о давнем происшествии.

Арина поставила в вазу слегка поникшие, но ещё стойкие от ударов надвигающейся жары ромашки и, пока Никита разговаривал о полицейских делах с товарищем полковником, сбросила, наконец, серые джинсы, которые надела в дорогу домой, в корзину также полетел нежно-розовый трикотажный лонгслив с короткими рукавами, и приняла душ.

Выйдя в гостиную, она поправила на голове идеальный пучок, собранный в стиле «бублик», и провела рукой по короткому, подчёркивающему мыслимые и немыслимые изгибы стройной фигуры, сарафану нефритового цвета, очень сочетающемуся с её тёмно-рыжими волосами. Несмотря на очевидную усталость, смотрелась Пересветова очаровательно. «И здесь, будто на работе. Безупречна. Всегда безупречна», – подумал Никита.

Позже позвонил Осипенко и позвал на пляж. Никита с неприязнью подумал: опять Ирка с кем-то решила познакомить и грубовато ответил:

– Никуда не пойду. Занят.

– Но договаривались же… – услышала Пересветова реплику Витальки.

– Я в гостях у моей Аринки.

Моя Аринка – это было неожиданно и приятно. Пересветова про себя улыбнулась, на минуту представив себя девушкой Никиты. Помечтала немного: если бы было так, она бы тогда всё бросила и вернулась сюда, ни на минуту бы не пожалела ни о своей московской квартире, ни о престижной работе в известной на весь мир авиакомпании, только бы быть рядом с ним – любовью всей своей жизни. В конце концов, можно было бы устроиться в здешнем филиале компании.

Но Арину, с одной стороны, связывали железными прутьями отношения с Игорем, перед которым она чувствовала ответственность и некоторые обязательства. Предать его – казалось низостью и подлостью.

А с другой… С другой стороны, от Бернгардта никакого предложения не поступало. Он даже ни разу не сказал, что любит её.

На связи всё ещё висел Виталька.

– А, ну если так… передавай мелкой привет! – Пока Никита передавал приветы, Осипенко раздумывал, делясь предположениями: – Может, мы тогда заглянем к вам? – Он так и сказал: к вам. – А то сегодня вода ещё не нагрелась, те дни были прохладными.

– Нет, – твёрдо ответил Никита, даже не советуясь с Ариной. – Другой раз, мелкой сейчас не до встреч с вами. – И отключился.

– Почему ты отвечаешь за меня? – взбунтовалась Пересветова: снова налицо проявление шовинизма по половому признаку – всё, как в юности. Боролась, боролась с этой ужасной его привычкой – всё зря, Никита опять командует. Арина бы с радостью встретилась со старыми друзьями. Почему нет?

– А, ну если хочешь, сейчас всё вернём. – Он снова достал телефон. – Только имей в виду: через пять минут вместе с четой Осипенко сюда завалится ещё человек пять-шесть незнакомых тебе людей. – «И среди них новая Барби, – мысленно продолжила Арина его мысль. – Ну уж нет». – Что молчишь? Об этом мечтаешь?

– Уже не мечтаю, – сморщившись, махнула рукой Пересветова.

– То-то же. – Никита иронично изогнул брови и усмехнулся.

«Вот всегда за ним остаётся последнее слово, пора бы привыкнуть, – подумала Пересветова и тут же себя исправила: – А зачем привыкать, если снова придётся расставаться? Риторический вопрос».

Однако Никита прав в одном – сейчас не место и не время для встреч с шумными компаниями, поскольку нужно поддержать родителей, со смертью бабушки они совсем расклеились, даже боевой полковник прячет повлажневшие глаза.

Мама ничего не успела приготовить, ибо они полдня прокатались по делам, нужно было решить все вопросы, связанные с печальным событием – родители всё взяли на свои плечи, не доверив агентам столь важное дело.

Пересветова предложила родителям отдохнуть, а сама направилась на кухню: решила приготовить самое простое и быстрое блюдо – тушёный картофель с куриным мясом. Никита, о чём-то поговорив с отцом Арины, тоже пришёл на кухню:

– Чем помочь?

– Почисть картошку и лук, а я пока займусь мясом, – приказала она, исподволь наблюдая за действиями Бернгардта. Ей было непривычно присутствие мужчины на кухне в качестве помощника, ибо от Игоря толку было мало. Однажды он попробовал почистить картофель, но порезал палец и, зажав рану со струившейся кровью, ретировался, больше к Пересветовой с предложением помочь не подходил.