Познай, где свет

Глава 34.2

Сначала влюблённые часто звонили друг другу. А когда Игорь лежал в больнице, Арина иногда выгадывала время, чтобы на пару дней съездить в родной город. Никита, как мог, поддерживал Пересветову и тоже надеялся на скорое выздоровление Воронцова. Однако улучшение всё не наступало. Напротив, началось осложнение. Какой уж тут реабилитационный период с его ЛФК и прочим?

С этого времени отношения между Пересветовой и Бернгардтом начали стремительно ухудшаться.

Однажды они сильно повздорили, это случилось в день рождения Никиты. Арина протянула ему мужской одеколон в стильной упаковке, а он, принимая презент, сказал, что лучший подарок, какой она может преподнести, это раз и навсегда закончить отношения с Воронцовым.

Арина специально, чтобы поздравить парня, приехала на один день в родной город и, едва приняв душ, побежала к Бернгардтам. А он так неприветливо с ней обошёлся.

– Может быть, с твоей точки зрения, я ужасный эгоист, – скрипучим и неприятным голосом проговорил Никита, встретив в прихожей её ошарашенный от неласкового приёма взгляд. – Просто у меня ощущение, что я говорю, а ты меня не слышишь. Извини.

Пересветова не успела ответить, как из своей комнаты показалась Елена Николаевна.

– Девочка моя, очень рада тебя видеть, я испекла именинный пирог, идём, угощу. – Она взяла под локоть Пересветову и потянула на кухню. – Никита, наливай чай гостье, ухаживай за девушкой. А я пока займусь делами, скоро школа. Когда попьёте чаю, заходи ко мне, хоть поговорим по старой памяти, ведь больше года не виделись. Хорошо, что не забываешь звонить.

– А Лиза где?

– Она в университете. Зачем-то вызвали старост групп, вероятно, перед началом учебного года нужно решить какие-то организационные вопросы.

Пересветова знала, что Лиза учится в педагогическом университете на филологическом факультете. С сестрой Никиты она регулярно находилась на связи и знала практически обо всём, что происходит в семье Бернгардт.

Арина, пройдя на кухню под тяжёлым взглядом Никиты, нервно вздохнула и закатила глаза:

– Я уже наизусть выучила, что ты мне скажешь: «Оставь его, он тебе не муж, подумай о нас». Я о нас только и думаю, потому работаю, как проклятая, чтобы быстрее поднять Игоря. Просить у родителей помощи он категорически отказывается. Папа разговаривал с его отцом несколько раз, тот обещал помочь, но это были только пустые обещания. В этой ситуации ясно одно: Воронцов никому не нужен: ни родителям, ни друзьям. Не выгонять же больного человека из квартиры?! – Арина снова вздохнула. – И особых средств у него для оплаты медицинских услуг нет, вот и приходится качественное лечение обеспечивать из своего кармана, на деньги Игоря по больничному листу не очень разживёшься. Хорошо, ещё ты иногда что-нибудь подбрасываешь. Кто бы мог подумать лет тринадцать назад, что ты будешь помогать своему врагу восстанавливать здоровье. Парадокс, – Арина наконец улыбнулась.

Никита слушал молча, а потом одарил Пересветову злым, обвиняющим взглядом:

– Мне иногда кажется, что ты просто его любишь, потому не можешь отказаться от Варенца.

– Я люблю тебя, а Игоря мне просто жаль.

У Никиты этот аргумент вызвал лишь пренебрежительную усмешку:

– Неубедительно. Жаль многих, но почему-то ты не ведёшь их в свой дом и не тратишь на них кучу денег. – Никита, отодвинув блюдце с пирогом, облокотился на стол, за которым они пили чай и ели бабушкин именинный пирог.

– Мне. Его. Просто. Жаль, – повторила она с нажимом на каждом слове.

– Где жалость, там и любовь. Не переусердствуй в своей жалости.

– Знаешь, мне надоели эти постоянные обвинения. Чувствую себя так, будто совершаю преступление. Я устала. – Она поднялась из-за стола: – Не хочу тебя больше видеть! Это всё, ты свободен! Не ходи за мной!

– Ну и шагай к своему Воронцову, уже, небось, ждёт, когда бедняжке поднесёшь стакан воды!

Услышав грохот закрывающейся двери, Никита ударил кулаком по столу:

– Дурак.