Познай, где свет

Глава 34.4

Быстро пролетев до дома по молчаливым и почти пустым улицам, Арина тихо открыла дверь своим ключом, рядом с ним на связке болтался весёлый водяной – маленький презент, когда-то торжественно вручённый Никитой как напоминание о неразумном поступке. Больше года назад Арина достала подарок парня из шкатулки со всякой девчачьей мелочью и прицепила к ключам.

Свой порыв тогда объяснила тем, что скучала по Никите. Потом они расстались, а брелок так и остался висеть рядом с ключами. Конечно, она уже не была той девочкой, которая тихо лила слёзы в подушку от несчастной любви и прятала всё, что напоминало о прошлом, жизнь её изменила и закалила.

Сейчас воспоминания о Никите не вызывали острой боли в сердце, сопровождающейся потоками слёз, но без него она не чувствовала себя счастливой, жила себе и жила.

Вошла в прихожую, тихо щёлкнула ночником и огляделась: дома. Понимание: что-то не так пришло не сразу, а только тогда, когда Арина наткнулась взглядом на косметичку, лежавшую в прихожей на полке шкафа возле зеркала. Покрутив в руках вещицу в пайетках, она хмыкнула:

– Н-да, дожилась. Уж ночные феи навещают нашего мальчика?

В уголочек, возле тумбы прижались красного цвета туфли. «Красные – опасные», – усмехнулась Арина. – Значит, у девушки должен быть или красный маникюр, или наряд, или какой-то аксессуар, или она красит волосы в оттенки красного, или красит губы красной помадой. Пересветова порылась в косметичке и нашла жидкую глянцевую помаду красного цвета.

Всё было предельно ясно: у Воронцова появилась любовница, а, может быть, была всегда. Вот так вернись внепланово из командировки – много узнаешь о своём молодом человеке.

Арина прошла на кухню, ибо до чёртиков хотелось кофе, прямо невозможно было терпеть, потому поставила турку с кофе на плиту и, не отходя, стала ждать, когда он поднимется шапкой.

Вскоре кофе забурлил, и Арина сняла турку с плиты. Никогда не любила варить кофе, в этом спец был Никита, а она обычно пила только растворимый, так, чтобы сэкономить время. Но сегодня захотелось именно сварить. Взяв неудобно турку, она на весу начала наливать жидкость в маленькую чашку и, обжёгшись, уронила её на пол. «Бам», – раздался глухой звук – по паркету разлилась коричневая лужица.

– Чёрт, вот неповоротливая, – поругала себя Арина и вылила оставшуюся жидкость в другую кружку. Протёрла сухой салфеткой пол, а расколовшиеся обломки выбросила в мусорное ведро.

Пересветова сделала глоток обжигающего кофе и снова усмехнулась: хорошо, наверное, Воронцову рядом с собой иметь пустоголовую и сердобольную бабу, вечно пропадающую в командировках. Даже отлично.

Однако слёз не было, видимо, потому что не было к нему любви. Только обида и досада. Неожиданно взгляд зацепился за заголовок газеты, небрежно лежавшей на кухонном столе. Статья называлась «Мужество тренера», ещё ниже значился псевдоним автора: Саша Белый. Арина знала, что так подписывается их с Эльвирой приятель – журналист Александр, тот самый, с которым они познакомилась в кафе на Покровском бульваре ещё в студенческие годы. Прочитав статью по диагонали, Арина усмехнулась, ибо она была посвящена мужеству и стойкости тренера Воронцова, который, получив тяжелейшую травму на соревнованиях по мотокроссу, с честью выдержал это испытание и, даже находясь на лечении, из дома, а то и больницы продолжал дистанционно поддерживать боевой дух своей детской футбольной команды, консультировать воспитанников и второго тренера. Развернув газету, Арина увидела фотографию гордого и мужественного Воронцова, увешанного медалями за победу в различных соревнованиях. Статья заканчивалась словами Маяковского: Гвозди б делать из этих людей».

«Н-да… Браво! Герой, да и только», – хмыкнула Пересветова.

Только подумала, и в кухню вошёл заспанный Воронцов.

– А я думаю, что за посторонние звуки? Сначала решил, что показалось. Почему ты не в рейсе? Привет, – Игорь подошёл к Арине и хотел поцеловать, однако она отстранилась и засмеялась:

– Вспомнила тут весёлый анекдот: возвращается жена внезапно из командировки, а в её квартире, представь себе, любовница мужа. Смешно, да?

– Ой, только не надо этого. Давай обойдёмся без пошлых анекдотов. Хочешь устроить скандальчик? – Воронцов открыто смеялся над ней.

– Господи, упаси! Что ты, Игорь! Никакого скандала не будет. Ты сейчас же на раз-два соберёшь свои вещи и уберёшься вместе со своей пассией из моей квартиры.

– Послушай, ты же умная, всегда знал об этом. Чего ты хотела? Я здоровый мужик, и у меня нормальные потребности. Ты же понимаешь, что я не могу обходиться без женщины по нескольку месяцев? – Воронцов был до предела раздражён.

Она попивала кофе и разглядывала его как чудо чудное. Это был не тот Воронцов, который жил здесь ещё вчера: добродушный и милый. И не тот, который лежал со сломанной ногой – жалкий и слабый. Однажды Арина сказала Никите о нём: «Игорь изменился и стал другим». Сейчас он снова стал тем Варенцом, которого она знала в детстве: злым, жёстким, резким, эгоистичным. Даже выражение лица снова стало высокомерным и чванливым. Будто прежняя добродушная маска слетела раз и навсегда.

– О, как заговорил! Значит, нормальные у тебя потребности? Так…

Она не успела продолжить мысль, ибо из прикрытых дверей показалось такое же, как у Игоря, надменное лицо незваной гостьи.