Познавшие смерть

Глава 12

Темнота беспамятства не отпускала, заточив Сознание в холодном мраке пустоты. Пугающий своей чернотой, окружающий вакуум стал привычным для собственного «Я» личности, и она смирилась с участью забвения… У грани горизонта событий, тут же погаснув поглощённая пустотой, на миг ярко вспыхнула искорка света.

«Просыпайся… Пора вставать», – услышало Сознание и встрепенулось, ища неизвестный источник.

Вновь в темноте вспыхнула искра. Но теперь она не погасла, а, разгораясь, становилась всё ярче, притягивая внимание тёплым свечением.

Личность встрепенулась и потянулась Сознанием к манящему огоньку.

«…мужчина назидательно говорил что-то подростку… Девушка кому-то на ухо тихо шепчет, доверяя свою тайну… Женщина накрывает на стол в гостиной, где собрались за столом трое: девушка, средних лет мужчина и молодой парень…».

– Любовь… Семья… Жизнь! – подумало Сознание и окунулось в затмившую всё окружающее пространство искру…

Резкая боль пронзила всё существо, и погрузило в спасительное беспамятство…

Пожилая женщина сидит возле кровати, и, тихо приговаривая, бережно обтирает влажной тряпкой осунувшееся лицо:

– Борись! У тебя молодой организм – выдюжишь. Главное – не сдавайся!

Тело, укрытое одеялами, трясёт от лихорадки. Растрескавшиеся от жара губы плотно сжаты. Испарина покрывает лоб, стекая на бессознательно мечущиеся открытые глаза.

– Эх. Что ж с тобой приключилось, что жить не хочешь?! А ведь молодой совсем!!!

Женщина промокнула в чашке ватку и смочила губы больного. Он облизнулся. Дыхание успокоилось, и показалось, что уголками губ он улыбнулся.

– Вот и хорошо. Сейчас бульончику принесу. Ты полежи немного. Я скоро.

Тело продолжало трясти в лихорадке. От напряжения мышцы сводило судорогой, но поступавшая извне приятная теплота постепенно распространялась по организму, отвоёвывая у сковавшего его холодного мрака закоченевшие чресла…

– Ещё ложечку. Вот молодец! Теперь приляг, отдохни.

– Где я? – с трудом выговаривая слова, произнёс Эрик. Его память постепенно возвращалась, но оставались пробелы.

– Здесь, – улыбаясь, ответила пожилая женщина, – что-нибудь помнишь?

«Помню, что направили в патруль. Помню бой с мятежниками. Помню, что увидел бездыханное тело своего друга, а дальше… дальше пустота», – мысли Эрика путались. Он не мог вспомнить, как тут оказался. Тем более, его мучил вопрос: кто рядом с ним и «здесь» это где?! Но делиться воспоминаниями не стал, а спросил:

– Помню, но не всё. Кто вы?

– Меня зовут Мерса Санитна. Нашла тебя два дня назад. Ты лежал среди покалеченных тел. Думала, что всех убили. Хорошо, заметила, что на тебе не было ни ран, ни травм, как у остальных, а только разорванная одежда, и догадалась прислонить зеркальце к твоим губам. Оказалось, что дышишь. Вот и перенесла к себе, – тут женщина задумалась, словно решая, продолжать рассказывать или нет.

– Я – Эрик.

Женщина в ответ кивнула и, помолчав, заговорила:

– Ты в Генрале́ – это село близ Сиганата, у меня дома. В тот день я приехала в город за покупками, как в центре начался пожар. Говорили, что торговый центр «Мегатроник» загорелся. Но, не знаю. Дым какой-то едкий оказался, наверно, сознание теряла. Повезло, что далеко была, а как сменился ветер, так совсем дурно стало. Помню, что помогли мне выбраться из ядовитого облака солдаты или курсанты. Командир у них такой серьёзный ещё, а солдатики, прям как ты молодые, ещё безусые. Немного придя в себя, осмотрелась и пошла домой. Не стала ждать пасмобиля[1] не до этого: суета кругом, паника. Пошла напрямик через промзону, где на дороге и увидела десяток тел…

Из наставления по патрулированию Эрик вспомнил, что село Генрале́ находится в десяти километрах северо-западнее Сиганата. Ни жителей, ни кланов в нём нет, считай, умирающая деревня. Он смотрел на сидевшую ссутулившись пожилую, лет шестидесяти, женщину с испещрёнными морщинами лицом, натруженными, грубыми руками, и удивлялся, как она смогла его дотащить, почему спасла, выходила?

– Не смотри так пристально, – смущённо отвела взгляд Мерса, и с придыханием продолжила, – ты на сына моего похож. Сгинул он два года назад. Ушёл на заработки в город и не вернулся. Искала его долго, а когда увидела тебя, так сердце и ёкнуло. Думала, нашла! Отыскала свою кровинушку… – женщина всхлипнула, вытирая намокшие глаза. – Ладно, лежи. Тебе надо отдыхать и набираться сил.

– Извините, а не знаете, что с теми военными, которые стояли в городе? И где моя одежда?

– Вчера ходила в город. Знакомые говорили, что солдатики уехали рано поутру, а императорской власти больше нет. Сама видела, как кланы присягнули какому-то самозванцу, но погромы и распри прекратились. За малейшую провинность – диддау[2]. Сама не знаю, что это такое, но дисциплина железная. А одежда твоя негодна́ совсем стала. Я сейчас другую принесу, думаю, будет впору.

Поднявшись со стула, Мерса вышла из комнаты, а Эрик откинулся на подушку и прикрыл глаза.

«Что же произошло?! – думал Эрик, лёжа в кровати. – Помню, что увидел тело друга, а потом темнота. Очнулся здесь, но я не умирал, а видел образы».

Эрик прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, что видел в момент… сна?! Точно описать состояние, в котором находился, у него не получалось, но то что он не переходил грань между жизнью и смертью сомнений не вызывало. Смерть в его понимании – это отсутствие чувств, воспоминаний и самого осознания как такового, а он помнил. Смутно, но помнил образы. От них веяло теплотой, добром, и были эмоции – любовь.