Позолота вся сотрётся...

Подолжение первой главы.

- Ба-а! Я дома! И я о-очень голодная! - мой голос звонким мячиком проскакал по большой прихожей и ударившись о высокие потолки в соседней гостиной, стих в ее недрах.

Да, да. Домик маленький, просто малюсенький, если смотреть на него с улицы. Но стоит переступить его порог, как получаешь шок от несоответствия оболочки и внутреннего содержания. Всегда задавалась вопросом от куда у простой библиотекарши местной школы Искусств, взялись средства на такую дорогую, пространственную магию? Хотя возможно домик купил мой отец с матерью? У родителей  теперь не спросишь, они давно спят где-то там на дне нашего моря. Только немного выгоревшее фото на стене гостиной, помнит их молодыми и счастливыми. На дегерротипе рыжий великан папа, нежно обнимает русоволосую и хрупкую маму, которая так похожа на белую, фарфоровую статуэтку. 

Когда я была крохой лет четырех, то мечтала соорудить подводный костюм и пройтись в нем по морскому дну. Найти спящих мама и папу, разбудить их и привести домой. К своему пятилетию, я нечаянно для себя уяснила, что разбудить тех, кто заснул навечно просто не возможно. Этот факт помогла понять мне моя бабушка. Тогда она в первый и в последний раз отшлепала меня розгами, как только с трудом сняла с моей головы ржавое ведро с дырками для глаз, которое должно было стать моим скафандром для подводной прогулки. Самодельный гарпун я отдала ей добровольно.

Я совсем не похожа на свою рыжую, статную бабушку. Она напоминает мне горячее солнце. Такая же неистовая, взрывная и добрая. Хотя больше всего на свете она ненавидит быть именно доброй. Всегда сурово хмурится когда я пытаюсь к ней подольститься. Вот и сейчас она не торопится меня встречать. Сидит за круглым столом в гостиной и пьет прошлогоднюю, вишневую наливку. Рубиновая жидкость в хрустальном стакане отбрасывает от себя густые, красные блики. Они дробятся и дрожат, танцуют на кремовом кружеве парадной скатерти и на белоснежной бумаге с большой гербовой печатью и сургучом. Лист бумаги сжимают маленькие, цепкие руки моей бабушки. Слезы из ее глаз сверкающими алмазами щедро орошают пышную грудь, затянутую в желтый батист домашнего платья. Самые крупные и прыткие из них влажно плюхаются на важный документ с круглым оттиском коричневого сургуча.

Я растерянно застываю на пороге гостиной. Моя веселая, солнечная Фло, плачет? Медленно, словно ступаю не по натертому воском паркету, а по самому тонкому льду, я подхожу к бабуле и трогаю ее за точеное плечо. Она вздрагивает и поворачивает ко мне зареванное лицо. Морщинки предательски старят всегда молодое и свежее лицо, тонкий нос с горбинкой по плебейски шмыгает, а зеленые глаза помутнели от слез.

Я неуверенно глажу ее густые, рыжие кудри и сама готовлюсь зареветь, просто так, за компанию.

Ба-а? Что случилось, Ба? У нас горе? - мой голос сипло срывается, а на глаза уже наворачиваются слезы.

Флоренс поднимает стакан с вишневой наливкой и залпом допивает ее. Часто дышит и промокает рот кружевным платочком. Затем счастливо улыбается мне.

- Они одобрили! Они наконец-то одобрили мое досрочное освобождение из этой песовой ссылки! - она закидывает голову назад и истеричиски  хохочет обнажая крепкие, белые зубы.

Я отступаю назад и плюхаюсь на стул который стоит напротив.

- А-а-а, мы что-же были все это время в ссылке?! - мой мозг буквально взрывается от только, что полученной информации.

Я с тоской смотрю на пустой стакан на дне которого поблескивает вишневой влагой выпитый бабушкой алкоголь. Сейчас мне бы тоже не помешало промочить осипшее горло душистой, крепкой  наливкой. А там гляди и в голове бы прояснилось. Еще в начальной школе я усвоила из уроков истории, что в ссылку могли отправить только представителей древних и могущественных семей. Но мы же с бабушкой к этим магическим кругам, а еще хуже к знатным родам двуликих отношения не имеем? Я уж не говорю о том, что вампиры из нас совсем никакие. Мысли несутся так быстро, словно сейчас съезжают с крутого склона на велосипеде без тормозов. Еще немного и мои мозги разобьются. Я придерживаю голову руками и осторожно смотрю на Флоренс.

- Ба? Ты мне ничего не хочешь рассказать? - растерянно и озадаченно улыбаюсь я ей.

Рыжая, красивая женщина напротив меня согласно кивает головой. Ее руки беспокойно теребят мелкие, черные пуговички на манжете желтого платья.

- Ты права Николь, я теперь тебе многе должна рассказать. Понимаешь раньше не было нужды в таком рассказе. После тридцати семи лет изгнания, я уже перестала надеяться, что когда нибудь Большой Магический Совет одобрит мое и твое возвращение в семью Соррель, - она на минуту задумалась, а затем прямо посмотрела на меня яркими, зелеными глазами.

- Жили-были две сестры. Старшую звали Флоренс Соррель, а младшую Глория Соррель. Разница в возрасте между ними была небольшой, всего в два года. Не сказать, что сестры очень были дружны между собой, но вполне себе сносно ладили. Возможно их отношения были бы и лучше, но слишком многое их не устраивало. Младшая Глория отчаянно завидовала сестре, так как именно она по старшинству должна была занять место главы рода, после тетушки Мод. А Флоренс, отчаянно завидовала младшей сестре, ведь именно с ней должен был пойти под венец красавчик и любовь всей ее жизни Арчибальд Баффа. Да, лучше бы век не видеть магического кольца Правительницы, чем отдать любимого сестре! И Флоренс решила действовать. Она опоила Арчи приворотным зельем и заполучив себе безвольного, на все согласного любовника решилась бежать с ним в соседнюю страну, прихватив с собой реликвии рода и заодно перстень Правительницы. Ну, очень жалко было с расставаться! Конечно же беглецов догнали, чары навеянные на молодого человека наглой Фло сняли, реликвии  отобрали. А саму ее с позором сослали в маленький, южный городок на берегу Синего моря, - Флоренс глубоко вздохнула и грустно рассмеялась. - Мою глупость сейчас можно оправдать лишь, молодостью и сильной влюбленностью.

Я ошарашенно глядела на свою бабушку. Мне не давала покоя знаменитая фамилия Баффа. Сильнейший клан двуликих, который издавно прописался в правящей верхушке. И если это так, то значит я, оборотень? С трудом проглотила вязкую слюну, прокашлялась прогоняя сухость в горле. Иметь в дедушках оборотня мне было бы крайне неприятно и даже противно. Наверное я все же побледнела, а возможно бабушка всегда свободно читала мои мысли.