Позор Кощея. Внук - Блогер!

Глава 8 Вот это... Щука...

Ну, а на следующий день с утра меня довольно невежливо выкинули из тёплого кокона.

— Колбасу давай, — потребовал Первый. Или Второй… В темноте пещеры и не разглядишь особо…

Я очумело огляделся, пытаясь понять, куда попал.

— А, колбасу… Сейчас…

В общем, позавтракав, мы своей дружной компанией вышли на улицу. Я, предварительно отбежав подальше, встал в позу и заявил:

— Послушайте, парни, я вам благодарен и всё такое, но давайте, я своими ногами сегодня дойду. Иначе задубею от холода и не смогу потом вообще ничего сделать, — видя скепсис на их волосатых лицах, я надавил на единственно возможное:

— Деду Морозу это не понравится. Ему нужно, чтобы я его внучку спас, а не остался торчать в лесу снежной статуей до самой весны.

— В Морозграде не бывает весны.

— Оу… — я слегка опешил, — ну, тогда тем более. Даже отогреться мой хладный труп не сможет. Так что пойду сам!

И, не дожидаясь ответного недовольства, первым погрёб через сугробы. Так хоть не замёрзну…

— Эй, малой! — раздался голос… кого-то. — Держи!

В меня кинули моей же палкой. Хорошо кинули. Попали.

С тяжёлым вздохом поднимаясь из очередного сугроба, я хмуро подсчитывал свои шансы дожить до той самой границы — с такими-то помощниками.

Выловив из снега палку, что дала мне перед уходом из замка Матушка Зима, я опёрся на неё и кивнул своим провожатым:

— Ведите!

Примерно через часа три я уже был готов проситься на ручки. Лучше сдаться позорно, чем быть погребённым в одном из этих сугробов. Ведь оказалось, что ползание по сугробам — это совсем не то же самое, что бег на беговой дорожке или по ровной аллее парка. Пусть палка и помогала — оказывается, не зря мудрые старцы на неё опираются — были моменты, когда я готов был её целовать как единственного спасителя.

— Привал! Ребята, привал, пожалуйста!

Лешие продолжили идти вперёд, ломая на ходу ветки.

— Я вам колбасы дам.

Тут они оба остановились.

— Палку? — начали торг.

— Полпалки.

— Тогда мы идём дальше.

— Идите, я сам съем, — не поддался я на провокацию, садясь на край поваленного дерева и выуживая из недр заплечного мешка оставшуюся после завтрака палку сыровяленой говяжьей колбаски. Демонстративно повёл носом, вдыхая пряный аромат мяса и специй.

Лешие в нерешительности остановились, тараща на меня свои красные глаза.

— Точно не будете? — я смачно откусил от колбасы, вызвав со стороны шваброобразных обильное слюноотделение. Натурально так длинные слюни по шерсти закапали…

Так, спокойно, Кощеев, не паникуй. Ни в одной сказке лешие не были людоедами, не могут они…

Мохнатые переглянулись.

— Хорошо, полпалки, — наконец, вынесли они вердикт, — отдавай колбасу.

Я спрятал усмешку и передал покусанный трофей, сам же зарылся в недра рюкзака.

— Кстати, — очнулся после того, как съел половину большого пирога с капустой, от которого мои сопровождающие с презрительным видом отказались, — а почему, если вы так колбасу любите, то сами её не достали?

— Не положено духам лесным дотрагиваться до вещей волшебных, — заявил один.

— Не положено, — поддакнул второй.

— Иначе связь мы с природой потеряем.

— Потеряем.

— Так что не можем мы, — закончили они дружно.

— Ага… — я им даже немного посочувствовал.

Сейчас, замотавшись в одеяло, что положила домовая, я чувствовал себя намного лучше, не смотря на то, что мы всё ещё были посреди снежного леса. Руки-ноги отогрелись, щёки перестали гореть. Честное слово, хоть обматывайся этим одеялом и иди так…

Пока мысли вялым потоком бродили в голове, мозг настолько расклеился, что мне показалось… не иначе как в бреду, что сбоку слышна грязная ругань…

Словно женский и мужской голос, перекрикивая друг друга, выясняют свои отношения. Бурно так выясняют.

Встрепенувшись, я изо всех сил прислушался, а потом вскочил на ноги.

— Вы слышали?

— Что? — меланхолично закидывая в огромные рты какие-то корешки, осведомились лешие.

— Ругается кто-то.

— А, так это Щука.

— Щука? — не поверил я. — Которая в воде плавает, что ли?

— Щука.

Оглянувшись ещё раз на просвет между деревьями, я взмолился:

— Можно одним глазочком глянуть? Я быстро, туда и обратно.

— Нет, — отрубил Первый… или Второй… А потом подумал и добавил: — Вместе пойдём.

Когда мы вышли на берег замёрзшего пруда, нам предстала довольно любопытная картина.

Из проруби наполовину своего скользкого и длинного тела вылезла настоящая жирная щука. С короной на голове.

Она зависла, балансируя на поверхности воды, сложив на груди передние плавнички, и буравила недовольным взглядом орущего мужика метра под два ростом и с хорошим таким пивным пузиком.

— Ты мне что обещала? — бушевал он. — Что влюбится в меня царевна! Ты мне обещала, что царство моё будет! Я к тебе с Тридевятого бегал пять раз подряд для чего?

— Для чего же, Емеля? — насмешливо переспросила она.

— Чтобы великим стать! — он поднял толстый указательный палец к небу. — Чтобы о моей мудрости в соседних странах говорили!

— Было бы ещё чем мудрствовать, — проворчала она, а потом обратила внимание на нас:

— Так, а у вас что? Тоже приворот не сработал? Полцарства не получили? На новом прекрасном лице прыщи пошли от излишних возлияний?! Какие претензии?

— Никаких претензий, — открестился я, уже жалея, что поддался своему любопытству, — мы просто мимо проходили, услышали шум и прибежали сюда, мало ли, помощь нужна?

— Тогда, может, за желанием пришли?

— За желанием? — вмиг пересохшими губами проговорил я, стараясь, чтобы глаза перестали алчно сверкать. — Никогда бы не посмел при первой встрече требовать что-либо от незнакомой… девушки.

Рыба прищурилась.

— Гладко стелешь… Профессионально…

Мои глаза забегали, но я только шире улыбнулся. Обаяние, Кощеев, обаяние. То, на что клюют все дамы среднего возраста, когда смотрят мои ролики. Моргаем, а потом пристальный, пронизывающий взгляд в камеру… Ой, то есть, простите, в глаза. Такой, будто пытаемся в душу человеку заглянуть. А теперь посылаем мысли в воздух: