Позор рода Фавьен. Хозяйка Пурпурной крепости

Часть I. Путь к силе. 1. Падение

Мой муж Каэль тащит меня по коридорам Цитадели, сжимая запястье так крепко, что кости едва не трещат.

Перед самой бальной залой он резко останавливается и прижимает к стене. Холодный камень обжигает спину. Воздух вырывается из моей груди — прерывисто, тихо, будто его выдавили из лёгких.

Пальцы мужа впиваются в кожу, оставляя, наверное, синяки. Его сапог придавливает подол платья. Каэль навалился всем телом, и я чувствую, как в нём бурлит ярость, желание, ненависть. Всё сразу.

— Жаль, что ты бесплодна, Аэлина. Пришло время прощаться. Но сначала... — шепчет он, хватает меня за подбородок, тянет вверх и целует с жадным нетерпением. Будто хочет забрать последнее, на что ещё имеет право.

Я отвечаю, потому что в эту секунду ненавижу его не меньше, чем люблю. На миг память шепчет чужим голосом. Как он однажды укрыл меня своим плащом: в Тринадцатом, где я появилась без предупреждения, а Каэль оказался на дежурстве. Как целовал в висок, осторожно, будто я была хрупкой.

Сейчас всё иначе. Его губы жгут, зубы впиваются в кожу. Дыхание сбивается, рвётся между короткими рывками. Мы тонем в этом поцелуе: в ярости, в боли, в той выжигающей страсти, которая всегда была между нами.

Я хочу отвернуться.

Хочу ударить его.

Хочу умереть в этом поцелуе.

Каэль отрывается медленно, тяжело дыша, с ледяной жестокостью в глазах.

— Я верил, что ты родишь мне сыновей-драконов. Настолько могущественных, что они поставят Совет на колени. — Он усмехается. — А теперь что? Ты не дала мне ни сына, ни выгоды. Лишь годы ожидания и позора.

— Каэль... не делай этого, пожалуйста, — тихо говорю. — Ты разрушишь репутацию рода Фавьен, и мою заодно.

— Но ты же уничтожила мою! — бросает он. — Без этого лиорд Вальдьен ни за что не отдаст мне свою дочь, а она уже от меня беременна. Теперь всё по-другому, Аэлина. Им просто нужно... чтобы ты исчезла. Чтобы род Фавьен стал посмешищем. Тогда многое станет возможным. — Каэль чуть склоняет голову. — Я просто не упустил своего.

Смотрю мужу в глаза. Я не знала о его любовнице, слышала сплетни, но не верила им.

— Какой же ты подлец, Каэль Тарис Ретьен, — произношу ледяным голосом. — Береги свою новую игрушку.

Я делаю паузу.

— Драконицы не умирают в позоре. Они ждут. Зреют. До той самой ночи, когда в венах вспыхнет пламя. Я расправлю крылья. Тебе стоит помнить об этом.

Каэль фыркает, хватается за моё запястье сильнее, чем нужно, и резко тащит дальше.

— Ты сломанная, Аэлина. И угрозы твои ничего не стоят, — говорит на ходу. — У тебя нет крыльев. Какая инициация? Смешно. Вспомни свой возраст. Все драконицы давно прошли свой ритуал, только ты и осталась.

В этом Каэль был прав. Инициацию проходят до двадцати пяти. После — почти никто. Мне тридцать пять, но я всё ещё верю: моя сила не угасла. Её просто нужно разбудить.

Пытаюсь дышать ровно, поднять подбородок. Не ради него, а ради себя, ради рода Фавьен. И если мне суждено упасть, я упаду с прямой спиной.

Музыка замирает, когда мы входим в зал. Последние ноты гаснут тонко и резко, будто лопнула струна. Пол из мрамора сияет, как гладь замёрзшего озера, по стенам текут водные фрески и серебряные ткани.

Десятки глаз поворачиваются в нашу сторону. Любопытство. Осуждение. Предвкушение скандала. Никто не ожидает, что бал в честь императора Сильрика Пламенорождённого закончится таким позором. Хотя, быть может, ещё большим скандалом стало то, что сам император так и не появился.

Каэль выводит меня в центр зала — и я вижу его таким, каким видит весь этот зал: высокий, безупречно одетый, с чертами, выточенными словно из мрамора, с холодом стали в глазах и угрозой в улыбке. Красивый, как грех, и такой же опасный.

— Лиора Фавьен, ваша дочь бесплодна, — громко объявляет он.

Шёлк платья прилипает к спине. Где-то шуршат юбки. Кто-то неловко отодвигает стул. Голоса вокруг гаснут, чтобы лучше слышать, как падает моя репутация.