Позор рода Фавьен. Хозяйка Пурпурной крепости

5. Без рода и имени

Лиора Вальдьен юна, белокожа и хороша собой. Этой зимой ей исполнилось девятнадцать, и она столь магически одарена, что уже прошла свою инициацию. Поговаривают: её крылья сотканы из золотого света.

Сейчас она плавно плывёт под руку с моим мужем. В серебряной накидке, слишком дорогой. Белоснежные волосы аккуратно заколоты, демонстративно, по-женски. Живот ещё незаметен, но я вижу, как её рука машинально скользит по нему. Будто оберегает будущее.

Его будущее.

Как поспешно. Дождались бы хотя бы развода. Я отворачиваюсь. А эта парочка делает вид, будто меня не существует.

Хотя зачем Каэлю развод, если он может сразу обзавестись второй женой?

Прошлой осенью Совет вынудил Императора принять закон, разрешающий многожёнство, но только для чистокровных драконов. Официальная версия: укрепление крови, восстановление древних родов. Неофициальная — спрятать подальше “неудачные” браки вроде моего.

Драконы, в чьих жилах течёт хоть капля человеческой крови, под этот закон не попадают.

Тэя убыстряет шаг, чтобы поскорее уйти. А я всё же оборачиваюсь. Десять лет брака вовсе не шутка. Но сестра дёргает меня за руку, заставляя идти быстрее.

Мы останавливаемся рядом с магическим витражом. Его сиреневый свет подсвечивает дверь, проецируя на неё герб Фавьен: изображение настоящего, живого двуглавого дракона в кольце пламени. Над ним возвышается корона.

— Хочешь спросить, как я себя чувствую? — я открываю дверь покоев матушки, позволяя Тэе войти первой.

— Нет, — отвечает она почти шёпотом. — Я хочу спросить, куда ты теперь.

— Видимо, туда, куда прикажут.

Я вхожу. Просторная гостиная. Из неё ведут двери в разные стороны. Здесь царит стерильная симметрия, тишина и магические сферы, парящие под потолком.

Белоснежный камин встроен в стену, вычурный, покрытый тонкой резьбой, но давно не знающий огня. Он декоративен.

Над ним — зеркало, усиленное иллюмиумной плёнкой. Слой иллюмиума усиливает отражение, делая его пугающе чётким. А ещё он скрывает заклинания.

Драконы кичатся традициями и древней магией, но всё же перенимают некоторые технологии попаданцев. Открыто, конечно, это не признаётся. Но всё, что красиво, блестит и поддаётся чарам управления, драконам нравится. Главное — публично порицать.

Подхожу к зеркалу.

Чешуйки на левом виске всё ещё поблёскивают, будто издеваются. А вот правый — изуродован: багровый шрам тянется по коже, нарушая симметрию. Ломая лицо.

— Это останется? — спрашиваю, не отрывая взгляда от отражения. Первый порыв: испортить причёску, вытянуть прядь и прикрыть. Но я себя одёргиваю. Пусть видят.

— Вряд ли. — Тэя садится на тёмно-синий диван и складывает руки на юбке. — Обычно такие вещи сходят к утру.

Она замолкает.

Я разглядываю шрам, который оставило родовое кольцо.

Дверь открывается внезапно, и в комнату вплывает матушка, а за ней — чинно, как на параде, следуют сёстры. Они тут же занимают места рядом с Тэей.

Матушка останавливается напротив.

— Ты больше не часть рода, Аэлина. Но Фавьен не уничтожает свою испорченную кровь.

— Может, проще было бы убить? Избавиться наверняка. Чтобы я не мешала тебе выдавать сестриц замуж. — Я поворачиваюсь.

— Не говори глупостей. Я хочу, чтобы ты исчезла, но не страдала. Поэтому я дам тебе документы и каплекарту³.

Она чуть мнётся, жует губу.

— Бумаги на старый фамильный замок, который… мм… Род давно им не пользуется. Он на землях за пределами Империи. В Пустоши.

— Прекрасно. Выслать за Империю, на потеху мародёрам. Даже не в Тринадцатый² — хуже. А этот «замок» и вовсе милостыня.

— Я назову это политическим тактом. Сохранить кровь, не выставляя её на посмешище. Может, когда твой муж обзаведётся наследником… К слову, лиора Вальдьен, говорят, родит к весне… Каэль отпустит тебя. Или, быть может, простит и возьмёт второй женой.

Она делает паузу и добавляет почти мечтательно:

— Кто знает, может, горный воздух и вправду поможет зачать. Ты вернёшься и подаришь мужу наследника.

Молчание.

Севелия едва заметно улыбается.

Лавана поворачивается ко мне, и в её взгляде появляется что-то скользкое, почти жалость.

А Тэя смотрит исподлобья, как будто не понимает, почему мать так говорит.

Горный воздух? Наследник?

У меня же медленно пропадает дар речи.

Не потому что не знаю, что сказать.

Нет.

Потому что хочу сказать слишком многое — и не понимаю, как излить всю эту ярость.

Она… серьёзно? После такого кто вообще станет возвращаться?

👑👑👑

(2)Тринадцатый регион — “официальная провинция”, как любят говорить в Совете. На деле — магическая изоляция, зона, куда отправляют всех неудобных. Туда не назначают по заслугам. Туда ссылают.