Позор рода Фавьен. Хозяйка Пурпурной крепости

21. Ложь в серебре

Я просыпаюсь рано — не потому, что выспалась, а потому что спать на новом месте неудобно. Подушка слишком упругая, простыни пахнут чужими руками, а воздух в комнате будто слишком плотный.

Горничная появляется без звука, как будто ждала за дверью всю ночь. Она не задаёт лишних вопросов, просто помогает одеться — ловко застёгивает крючки на платье, расправляет складки, подаёт пояс, влажной тряпочкой убирает пыль с подола.

Прошу горничную распахнуть окна. Пусть в комнате станет чуть легче дышать, и отправляюсь на завтрак. Он подаётся в малой столовой.

Стол накрыт просто: каша, немного хлеба, травяной настой в стеклянном пузатом чайнике — трава внутри аккуратно расходится ровными лучами.

Я медленно ем.

Рика пока не видно, но это и хорошо. Сейчас я не готова вступать в словесную дуэль.

Экономка приходит, когда чай почти остыл. Она не хлопает дверью, не стучит каблуками, не склоняется в реверансе. Лишь короткий кивок — и она уже рядом, с толстой тетрадью в руках, в которую вложены аккуратно подписанные листы.

— Лиора Аэлина, — говорит она сдержанно, — меню на ближайшую неделю. Утверждено по старому образцу, с учётом запасов и условий хранения.

Она открывает тетрадь.

— Вот меню для крепости, — говорит она, протягивая записи. — Без изысков. Стол скудный, но нам хватает.

Я провожу взглядом по строчкам. Каша, суп из кореньев, подливка, хлеб. Иногда мясо — если повезёт с охотой или поставкой. Никаких сыров. Ни фруктов. И уж точно ничего, что могло бы напомнить о Цитадели, о приёмах, о статусе.

— Это и для меня?

— Пока да, лиора. Ваше прибытие не было запланировано. Соблюдаем общий режим.

— Хорошо, но важно чтобы вы поняли, — спокойно говорю. — Я здесь не гость. Завтрак — овсяная каша, немного мёда. Сухие ягоды, если есть. Чай… не только крапива. Добавьте мяту, чабрец. Может, лепестки арэны. Я хочу просыпаться с ощущением вкуса, а не будто пью отвар от головной боли.

Она делает пометки в тетради. Её рука дрожит едва заметно.

— На обед суп, — продолжаю я, — но не один и тот же. Варите с разными кореньями, добавляйте специи. Подавайте нормальный хлеб. И пусть раз в несколько дней будет что-то запечённое — тыква, репа. Пусть в меню будет виноград. Хотя бы сушёный.

Экономка едва заметно поднимает брови. Наверное, ожидала, что я затребую паровую рыбу в мёде или жемчужный бульон с водорослями.

— Думаю, это возможно, — говорит она.

— Ужин должен быть лёгким: отвар, немного хлеба, что-то простое, но сытное. Изысков не нужно, но подавайте отдельно, не вместе с общей раздачей. Я прошу не роскоши, а порядка.

Теперь экономка смотрит на меня прямо. Осторожность исчезла — в её взгляде читается внимание и сдержанное уважение.

— Вы действительно намерены взять всё в свои руки, — говорит она медленно, будто не уверена, нужно ли произносить это вслух.

— Я уже начала, — отвечаю. — С кухни.

Ставлю подпись под изменённым списком. Власть начинается не с приказов, а с утреннего чая и соли в супе.

Экономка собирает бумаги, но не уходит.

Мы бегло обсуждаем поставки: что придётся заказывать отдельно и сколько это будет стоить.

— И ещё одно. Как ест хранитель Рик? — уточняю я.

— Хранителю подаётся отдельно. По его распоряжению.

— Отныне он ест вместе со всеми, — говорю, поднимаясь из-за стола. — В столовой. Без особых подач и без личных блюд.

О да, хранитель будет в бешенстве. Представляю его выражение, когда он поймёт, что придётся есть кашу с остальными. Но пусть злится — играть свою роль ему всё равно придётся.А я тем временем съезжу в банк, узнать сколько на каплекарте, выданной матушкой. Правда, ехать придётся в Вольный город.