Позор рода Фавьен. Хозяйка Пурпурной крепости

23. Ложь в серебре

— Скажи, — повторяю.

Мой голос звучит спокойнее, чем я ожидаю:

— Он Вейл?

Вин сглатывает. Его лицо бледнеет, в глазах мелькает страх.

— Я… я правда оговорился…

— Лиора Аэлина, — внезапно перебивает голос дозорного. — Посмотрите вверх.

Вскидываю голову. На одном из уступов, чуть выше полосы камней и сухих кустов, различаю две тёмные фигуры. Они стоят неподвижно.

— Не наши, — говорит дозорный. — Лучше пройти галопом открытую местность.

Киваю. Повезло тебе, Вин. Но я всё равно узнаю, кто такой Рик на самом деле.

Пускаемся вскачь. Сначала я даже наслаждаюсь ветром в лицо, он свистит в ушах и сбивает лишние мысли. Но вскоре после того, как мы минуем городок, мышцы начинают ныть, а от тряски жжёт ниже спины. Каждая выбоина отзывается в теле. Спасает лишь то, что лошади магические и проходят путь втрое быстрее обычных.

Подаю знак замедлиться, но дозорный лишь качает головой и показывает вперёд.

Я сжимаю зубы. Спустя несколько минут меня всё же отвлекает вид: скалы расходятся, и вдали открывается город с искусственными водоисточниками и пятнами зелени. Но доехать до Вольного города не успеваем.

Впереди, в пыльной дымке, появляются силуэты. Объехать их невозможно.

Дозорный поднимает руку, сбавляя скорость.

Я щурюсь — сердце замирает. Эшафот? Что за средневековье?

Ветер доносит до меня приглушённую ругань дозорного. Вин копается под плащом, и на мгновение я замечаю, как задирается рукав. На коже — чёткая вязь золотых рун. Техно-артефакт. Дорогой. Откуда у обычного лакея такая вещь?

Жаль времени на расспросы нет. Приходится дернуть за поводья и перевести лошадь на шаг.

Пыль рассеивается. И вправду, по правую сторону мы проезжаем импровизированный эшафот — грубо сколоченную деревянную платформу с перекладиной, к которой уже привязаны верёвки.

Трое до зубов вооружённых мародёров стоят рядом. Один вертит в пальцах круглый, светящийся артефакт. Второй держит верёвку, на другом конце которой — связанная девушка. У третьего во рту торчит сухая травинка.

За платформой мужчины и женщины. Все в пыли, в лохмотьях. У кого-то связаны руки, кто-то просто стоит с опущенной головой. Один старик сидит прямо на земле. Кто-то шепчет молитвы.

А напротив, словно перед сценой, на груде деревянных ящиков восседает мой недавний знакомый — Саар Аль’Саэн. Он выглядит как зритель или режиссёр жестокого спектакля.

Насыпь прямо на дороге, её не объехать. Путь будто нарочно забаррикадирован.

— Что за… — шепчет дозорный, но его голос тонет в шуме ветра.

Мародёр резко дёргает за верёвку, и девушка почти падает на него. Он ловит её, тянет за волосы вверх, будто демонстрирует трофей.

Саар довольно хмыкает и небрежно что-то бросает одному из своих, точно кидает кость собаке.

Я не могу отвести от Саара взгляда. Он сидит на ящиках, развалившись, как на троне. Его золотистые волосы стянуты назад и перевязаны тонкой лентой, на коленях перчатки из дорогой кожи.

Он делает вид, что не обращает на нас внимания, но я точно знаю: Саар всё видел с самого начала.

Я медленно спешиваюсь. Мои спутники тоже: дозорный и Вин встают чуть впереди, заслоняя меня.

— Доброго дня, милая, — тянет Саар, как только мы подходим ближе. — А что за идиотский конвой? Ты что, на прогулке? Эти земли опасны, — он поднимается, осторожно балансируя на ящике, и мгновенно спрыгивает, оказываясь рядом. — Где твой песик-хранитель? От него хотя бы есть толк: он кусается.

Двое мародёров подходят ближе, и мои спутники отступают. Я не двигаюсь. Только приподнимаю бровь.

— День добрый, шайр, — отвечаю. — Нам бы хотелось проехать, только вот вы мне мешаете.

— Я? Мешаю? — Он вскидывает брови, будто не верит, что его осмелились обвинить. Но в глазах пляшет откровенное веселье.

— Да, вы.

Саар обходит меня, внимательно осматривает, потом улыбается.

— Дерзишь, милая? Только вот я слышу, как у тебя сердце бьётся, как у пойманной птички.

— Это от скуки. Вы слишком долго подбираете остроту, — парирую я. Но он прав: сердце стучит в ушах, как барабан на казни.

Аль’Саэн щурится, в его взгляде появляется блеск: насмешка, наслаждение, нечто безумное и… красивое. Как солнце, отбивающее свет от лезвия.

— Ну, раз скучаешь… — медленно говорит Саар. — Может, я развлеку тебя.

Он делает жест рукой.