Позорный брак. Твоя грязная кровь.

14

Сердце невольно забилось быстрее.

Что ответить? Сказать правду? Рассказать о Миринде? Нет. Инстинкт самосохранения вопил, что это будет ошибкой. Я еще не поняла, что меня ждет здесь.

Будет Ложь. Только ложь.

– Я поранилась, – мой голос, несмотря на все усилия, слегка дрогнул, но я заставила себя смотреть ему в глаза, или, по крайней мере, в переносицу, стараясь не отводить взгляд, несмотря даже на то, что сижу перед ним обнаженная. – Ещё дома. Незадолго до вашего приезда я неудачно упала. Лекаря вызвать не успели, всё произошло слишком быстро.

Надеюсь, это звучало достаточно правдоподобно, чтобы он отстал. В конце концов, он не мог знать всех обстоятельств моей жизни у Гроуверов.

Даркмор нахмурился ещё сильнее, его губы скривились в брезгливой гримасе, словно от одного упоминания моей «раны» ему стало физически неприятно. Он убрал палец от повязки. Небольшая, но всё же победа.

Он встал и выпрямился, возвышаясь надо мной. Его взгляд буравил меня, словно пытаясь просверлить мне череп.

– Это не объясняет, почему охранные заклинания на твоих покоях взбесились так, что их рев был слышен на другом конце замка, – его голос снова стал жёстким, требовательным. – Что ты здесь делала? Какую пакость успела сотворить, едва переступив порог?

Охранные заклинания… Значит, то рычание было не от живого существа, а от магии? Какая-то сигнализация? И она сработала… когда? Когда я достала брошь Миринды? Когда она вспыхнула этим странным красноватым светом? Скорее всего. Эта дрянная вещица явно несла в себе что-то поганое.

Но признаться в этом Даркмору? Рассказывать что-либо о себе я не хочу, пусть это и могло бы изменить его отношение ко мне… Хотя, кого я обманываю? Этому лорду жалость неведома. Он даже сейчас смотрит на меня, как на мусор, вовсе не стесняясь моей наготы.

– Я не знаю, милорд, – я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более растерянно, но без подобострастия. – Я ничего не делала. Просто собиралась принять ванну. А потом я услышала этот ужасный звук, и вы вошли.

Он медленно, с каким-то зловещим спокойствием, снова окинул взглядом крошечную ванную комнату. Его глаза задержались на лохани с водой, на моих брошенных вещах, на разбитой двери. Он словно искал что-то, что ускользало от его внимания. Но что можно было найти здесь, кроме перепуганной до смерти, полуголой девчонки?

Наконец, он коротко выдохнул. Ярость в его глазах немного поутихла, сменившись холодным равнодушием.

– Жди здесь, – бросил он, не глядя на меня. – Я пришлю лекаря. Он осмотрит твою рану.

Не говоря больше ни слова, он резко развернулся и вышел из ванной, под его сапогами снова хрустнули обломки двери. Я слышала, как его тяжёлые шаги удаляются по коридору спальни.

Я осталась одна, дрожа всем телом, всё ещё прижимаясь к холодной стене.

Лекарь. Он пришлёт лекаря. Что он скажет, когда увидит черное пятно? Сможет ли понять, что это не обычная рана? И что он доложит Даркмору?

С одной стороны мне было страшно показывать рану, но страшнее и вовсе без ноги остаться.

Кое-как поднявшись на дрожащих ногах, я потянулась за своим платьем, чтобы хоть как-то прикрыться. И тут мой взгляд упал на пол, под массивную деревянную лохань.

Там, в полумраке, едва заметно мерцало что-то маленькое. Тусклое, красноватое свечение. Брошь. Она закатилась туда, когда я её выронила. И она всё ещё светилась? Или это просто отблеск света?

Я осторожно опустилась на колени, заглядывая под лохань. Да. Это была она. Брошь Миринды. И камень в её центре действительно испускал слабое, прерывистое красноватое сияние, похожее на угасающий уголёк.

Это из-за неё сработали охранные заклинания Даркмора. И как он сам ее не увидел, она ведь практически перед глазами лежала…

Но главный вопрос, который сверлил мой мозг, пока я смотрела на зловеще мерцающую безделушку: зачем? Зачем Миринда подбросила мне эту брошь?

Одно было ясно: эта маленькая вещица была опасна. И она была связана со мной гораздо сильнее, чем я могла себе представить, а значит от нее необходимо избавится, как можно скорее.