Позорный брак. Твоя грязная кровь.

16

Магистр Элвин вежливо кивнул мне и вышел. Я посмотрела на свою перевязанную ногу. Мазь действительно немного облегчила боль и жжение. Но это было лишь временное облегчение. Главная проблема никуда не делась. И я всё ещё не знала, что делать дальше. Открытая рана, пусть и небольшая, добавляла ещё один уровень беспокойства. Что, если она не заживёт? Что, если это чёрное пятно – признак чего-то действительно ужасного, что Миринда сделала со мной?

Слова лекаря о том, что он не станет лгать, но и не будет вдаваться в подробности перед Даркмором, были слабым утешением. Всё зависело от того, как именно лорд сформулирует свой вопрос.

Не прошло и пяти минут, как в разбитый дверной проём заглянула Лина. Её бледное лицо выражало смесь испуга и любопытства.

– Леди? Магистр Элвин сказал, вам нужна помощь с мытьём?

Я вздохнула. Придётся смириться. Самостоятельно помыться, не намочив повязку и не потревожив рану, было бы проблематично.

– Да, Лина, пожалуйста, – я постаралась улыбнуться, хотя на душе скребли кошки. – Кажется, сегодня не мой день.

Лина вошла, робко оглядываясь на обломки двери, словно боясь, что оттуда снова выскочит что-то страшное. Она принесла с собой ещё один кувшин с тёплой водой и большой кусок простого, но приятно пахнущего мыла.

– Я буду очень осторожна, леди, – прошептала она, помогая мне снять платье, которое я наспех натянула. Я старалась не морщиться, когда ткань задевала повязку.

Оказавшись снова обнажённой перед служанкой, я чувствовала себя уязвимой, но Лина вела себя предельно тактично, её взгляд ни на мгновение не задержался на моей фигуре дольше необходимого. Она помогла мне забраться в лохань. Вода была всё ещё горячей, но уже не обжигающей. Я старалась держать перевязанную ногу на весу, опираясь на край лохани, но это было неудобно.

Лина взяла какую-то ткань и начала осторожно мыть мне спину и плечи. Я старалась расслабиться, но напряжение не отпускало. Каждая капля воды, попадавшая близко к повязке, заставляла меня вздрагивать. Мысль о броши, лежащей рядом со мной в воде, не давала покоя.

В какой-то момент, когда Лина поливала мне плечи водой из кувшина, я почувствовала резкий, обжигающий укол в ране на ноге. Гораздо сильнее, чем просто жжение от мази или антисептика. Словно та самая игла Миринды снова вонзилась в мою плоть. Я невольно дёрнулась и вскрикнула, чуть не потеряв равновесие.

И в то же мгновение вода в лохани вспыхнула. Неярким, но отчётливым красноватым светом, который на долю секунды озарил тёмные стены ванной и испуганное лицо Лины, отразившись в её широко раскрытых глазах. Вспышка была такой короткой, что можно было бы списать её на обман зрения, если бы не этот пронзительный укол в ноге.

Лина замерла с кувшином в руке, её глаза округлились ещё больше.

– Леди? Что… я сделала вам больно? – прошептала она, её голос дрожал.

Но я не успела ответить. Потому что из спальни, из-за того, что осталось от двери, снова раздалось ОНО. Рычание. Но на этот раз оно было громким, жутки. В нём слышались нотки не просто предупреждения, а настоящей, звериной ярости, от которой волосы встали дыбом.

Весь мир вокруг меня на мгновение дёрнулся, пошёл рябью, словно я смотрела на него сквозь дрожащий от жара воздух. Каменные стены ванной, лохань, испуганное лицо Лины – всё на долю секунды потеряло чёткость, задрожало, как отражение в неспокойной воде.

Мы обе замерли, не в силах пошевелиться, парализованные ужасом. Лина выронила кувшин, и он с глухим стуком упал на каменный пол, вода из него растеклась тёмным пятном. Она прижала руки ко рту, её глаза были полны первобытного страха.

Рычание не прекращалось, оно нарастало, заполняя собой всё пространство, давя на уши, проникая под кожу. Я чувствовала, как мелкая дрожь пробегает по моему телу, и это была не только моя дрожь – вибрировал пол, стены, сама лохань.

И тут, сквозь этот оглушительный рёв, я услышала их – тяжёлые шаги по каменным плитам коридора, приближающиеся с пугающей скоростью. Снова.

Даркмор.

Он появился в проёме – тёмный, грозный силуэт на фоне смутного света из спальни. Рычание тут же стихло, сменившись низким, едва слышным урчанием, словно огромный зверь неохотно подчинился воле хозяина.

Лина, увидев его, пискнула и бросилась ко мне, инстинктивно пытаясь прикрыть меня от его взгляда, и судорожно схватила большое льняное полотенце, лежавшее на краю лохани. Она быстро накинула его мне на плечи. Я вцепилась в грубую ткань, как утопающий в соломинку, пытаясь закутаться, спрятаться, исчезнуть.

– Я ничего не делала! – сходу сообщила я, едва он появился, мой голос срывался от напряжения. – Я просто принимала ванну! Я не знаю, почему оно опять сработало! Честное слово!

Даркмор стоял в проёме, не двигаясь. Его лицо было в тени, но я чувствовала его взгляд – тяжёлый, нечитаемый, обжигающий.

Он медленно скользнул по моему мокрому, закутанному в полотенце телу, задержался на растрёпанных волосах, на каплях воды, стекающих по шее. От этого взгляда у меня перехватило дыхание, а сердце снова заколотилось, как пойманная птица.