Позорный брак. Твоя грязная кровь.

17

Его нечитаемый взгляд продолжал буравить меня, казалось, целую вечность, хотя прошло, наверное, всего несколько секунд. Тишина в ванной была такой плотной, что в ней можно было утонуть. Только моё прерывистое дыхание да тихий всхлип Лины нарушали её. Рычание затихло, но ощущение присутствия чего-то огромного и опасного никуда не делось – оно исходило от самого Даркмора.

Наконец, он перевёл взгляд на съёжившуюся у лохани Лину.

– Что здесь произошло? – его голос был низким, спокойным, но в этой спокойствии чувствовалась едва сдерживаемая буря.

Лина вздрогнула, как от удара, и ещё ниже опустила голову.

– Я… я не знаю, милорд, – её голос дрожал так, что слова едва можно было разобрать. – Леди Элизабет… она просто принимала ванну… а потом… потом она вскрикнула… и… и началось это… – она неопределённо махнула рукой в сторону спальни.

Даркмор снова посмотрел на меня. В его глазах не было ни капли сочувствия, только холодный, расчётливый интерес хищника, изучающего странное поведение своей добычи.

– Вон, – бросил он Лине, не повышая голоса, но в этом слове было столько ледяной власти, что девушка подскочила, как ошпаренная.

Она бросила на меня быстрый, испуганный взгляд, полный какого-то немого сочувствия, и, пятясь, почти выбежала из ванной, оставив меня наедине с разъярённым драконом. Снова.

Как только Лина скрылась, Даркмор шагнул ко мне. Медленно, неотвратимо, как надвигающаяся гроза. Я инстинктивно попыталась отстраниться, плотнее закутываясь в полотенце, но отступать было некуда.

Он остановился прямо передо мной, так близко, что я чувствовала холод, исходящий от его тела, и едва уловимый запах озона и чего-то ещё – дикого, первозданного. Я заставила себя поднять голову и посмотреть на него, хотя всё внутри кричало об опасности.

Его рука метнулась вперёд с такой скоростью, что я не успела даже дёрнуться. Длинные, сильные пальцы впились в мои мокрые волосы у самого затылка, не больно, но властно, и дёрнули мою голову вниз, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Я ахнула от неожиданности и боли – кожа головы натянулась.

Его золотые глаза были в нескольких дюймах от моих. В них не было огня, как в прошлый раз, только ледяное, безжалостное пламя, которое, казалось, проникало в самую душу, выискивая все мои тайны, все мои страхи. Зрачки-щёлочки были почти невидимы на фоне золотой радужки. Я видела своё искажённое, испуганное отражение в этих пугающих глубинах.

– Что ты скрываешь? – его голос был тихим, почти шёпотом, но от этого шёпота у меня по спине пробежали мурашки. Это был не вопрос. Это было утверждение, обвинение.

Меня пугали его глаза, пугала исходящая от него аура абсолютной власти и опасности. Я чувствовала, как дрожат мои колени, как колотится сердце.

Но вместе со страхом, где-то глубоко внутри, начало подниматься что-то ещё. Глухая, тёмная злость. Я была в этом мире уже год. Год унижений, боли, страха. Я устала. Устала бояться, устала прогибаться под каждого, кто сильнее, кто демонстрирует свою власть. Раниэль, Миринда, теперь этот дракон. Сколько можно?!

Эта злость, копившаяся так долго, вдруг прорвалась наружу, перекрывая страх. Я чувствовала, как напрягаются мышцы, как сжимаются кулаки под полотенцем. Сдержаться я уже не могла. И не хотела.

– Убери, – прошипела я сквозь стиснутые зубы, глядя ему прямо в эти золотисто-льдистые глаза с вызовом, на который сама от себя не ожидала. – От меня. Свои. Лапы.