Позорный брак. Твоя грязная кровь.

18

Секунды растянулись в мучительную вечность. Я смотрела в его глаза, ожидая чего угодно – удара, рыка, может, он просто испепелит меня на месте одним взглядом. Хватка на моих волосах не ослабевала, наоборот, пальцы, казалось, сжались ещё крепче, причиняя уже ощутимую боль. Но я не отводила взгляд, встречая его ледяное пламя своим, разгорающимся от злости.

На его губах, до этого плотно сжатых, появилась усмешка. Холодная, злая, полная превосходства и едва скрываемой ярости. Это была не та усмешка, которая предвещает что-то хорошее. Скорее, та, с которой хищник смотрит на зарвавшуюся мышь, прежде чем переломить ей хребет.

– У тебя совсем нет мозгов, девчонка, – пророкотал он, его голос был низким, вибрирующим, как далёкий раскат грома. – Раз ты смеешь так разговаривать с тем, кому принадлежишь.

Принадлежу. Это слово снова ударило, как пощёчина. Но на этот раз оно не вызвало того парализующего ужаса, как раньше. Только новую волну глухого раздражения. Да, по их дурацким законам я ему принадлежу. Но это не значит, что я буду лизать ему сапоги.

Я чувствовала, как под его взглядом всё внутри меня сжимается от первобытного инстинкта самосохранения, но та часть меня, которая устала бояться, которая была современной девушкой Анной, не собиралась сдаваться. Я видела недоумение, мелькнувшее в его глазах за этой злобной усмешкой. Он не ожидал такого отпора. Он ожидал слёз, мольбы, покорности – всего того, что, вероятно, привык видеть в других.

Пусть я ему омерзительна. Пусть мой запах его раздражает. Но он здесь. Он держит меня. И он зол, потому что я снова стала причиной сработки его драгоценных охранных заклинаний. Его проблемы. Не мои.

– Возможно, мозгов у меня и немного, милорд, – я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно ровнее, хотя сердце всё ещё колотилось, как сумасшедшее. – Но даже мне понятно, что держать свою невесту за волосы – не самый цивилизованный способ ведения беседы.

Я не знала, откуда взялась эта дерзость. Наверное, это был тот самый предел, за которым страх уступает место какой-то отчаянной смелости. Что он сделает? Убьёт меня? Сомневаюсь. Я ему для чего-то нужна, иначе бы не тащил сюда через полкоролевства. Обратно к Миринде не отправит – я почти уверена, что для этого нет повода. Так что? Будет пытать? Ну, Миринда уже неплохо постаралась, я почти привыкла.

Нет, я больше не собиралась перед ним пресмыкаться. Хватит. Пусть бесится. Пусть смотрит на меня, как на грязь. Но я не буду больше съёживаться от каждого его взгляда и слова.

Его усмешка стала шире, обнажая на мгновение кончики клыков, которые были чуть длиннее и острее, чем у обычного человека.

– Цивилизованный? – он почти выплюнул это слово. – Ты рассуждаешь о цивилизованности, стоя передо мной полуголая, после того как дважды за несколько часов заставила прийти к тебе? Ты, от которой так воняет, что даже камни вокруг начинают гнить?

Его слова были грубыми, оскорбительными, но я уже слышала подобное. И они больше не ранили так сильно. Я просто смотрела на него, ожидая, что будет дальше. Моё молчание, моя видимая невозмутимость, похоже, сбивали его с толку ещё больше, чем мои слова. Он ожидал реакции, страха, слёз. А получал… ничего. Только упрямый взгляд.

Хватка на моих волосах ослабла, но он не отпустил меня. Его глаза всё так же буравили мои, пытаясь найти там хоть каплю прежней покорности. Но её не было. Там была только усталость, злость и какая-то холодная, отстранённая решимость.

– Ты даже выглядишь один в один, как твои грязные предки, ‒ он произнес это с отвращением. ‒ Не представляю, как выполнять условия договора.

‒ Так не выполняй, ‒ процедила сквозь зубы.

Почему-то такое отношение начинало задевать. А это ведь не к нему явилась, не я навязала женитьбу и не пришла к нему в ванну.

Даркмор прищурился, продолжая вглядываться в мои глаза.

‒ Так и будет, не сомневайся.