Позорный брак. Твоя грязная кровь.

22

У подножия скалы нас ждал мужчина, державший под уздцы наших коней. Даркмор наконец отпустил моё плечо и одним плавным, хищным движением оказался в седле своего чёрного жеребца. Он даже не посмотрел в мою сторону.

Я же остановилась у своего коня. Глядя на его бок, на жёсткое седло, которое обещало мне новые муки, я вдруг почувствовала, как что-то внутри меня надломилось. Не злость, не возмущение, а что-то тихое и хрупкое. Навалилась такая острая, всепоглощающая жалость к себе, что стало трудно дышать.

Меня вырвали из моего мира, бросили в чужое тело, в семью садистов. Продали, как вещь, дракону, который меня презирает. Меня пытали, унижали и теперь, после всего этого, я должна была снова взгромоздиться на это орудие пыток и терпеть боль, потому что ему так было угодно.

Первая слеза скатилась по щеке, горячая и солёная. За ней вторая. Я быстро смахнула их тыльной стороной ладони, но они продолжали течь, застилая глаза пеленой.

‒ Не отставай, ‒ донёсся до меня холодный приказ Даркмора.

Я подняла голову. Он уже развернул коня и, не дожидаясь ответа, пришпорил его. Через мгновение его тёмная фигура скрылась за поворотом скалистой тропы.

И тогда я позволила себе заплакать по-настояшему. Беззвучно, глотая слёзы, которые текли по лицу, смешиваясь с грязью и пылью. Я смотрела на пустую тропу, и единственным чувством, оставшимся у меня, была безграничная, сокрушительная безысходность.

Мужчина, присматривающий за лошадьми, застыл на месте, уставившись в землю. Он изо всех сил делал вид, что не существует, боясь даже дышать.

Прошла минута, другая. Я всё стояла, не в силах сдвинуться с места, сотрясаясь от тихих рыданий. И вдруг я услышала цокот копыт. Он приближался. Быстро.

Из-за поворота показался он. Даркмор. Его лицо было темнее тучи. Он резко осадил коня прямо передо мной, заставив животное нервно всхрапнуть и переступить с ноги на ногу. Пыль взметнулась из-под копыт.

Он не слез с лошади. Просто наклонился из седла, нависая надо мной тёмной скалой. Его золотые глаза, пылающие сдерживаемой яростью, впились в моё заплаканное лицо, в мокрые дорожки на щеках.

‒ В чём дело? ‒ его голос прозвучал низко, с едва уловимым рычанием. Это был не вопрос из участия. Это было требование, приказ немедленно объяснить причину задержки, причину этого нелепого, по его мнению, поведения.



Отредактировано: 19.11.2025





Понравилась книга?
Отложите ее в библиотеку, чтобы не потерять