Позволь этому случиться

- 16 -

Занятие закончилось на полчаса позже положенного. Все из-за Тимофея и его внезапного порыва отчаяния. Человек редко задумается о собственной полезности для этого мира, но стоит подобной мысли раз посетить твою голову, она остается с тобой навсегда. Возраст тут не важен. Осознать себя как личность, как существо способное принимать взвешенные решения, от которых зависит не только собственная жизнь, но и жизнь близких, не самое приятное занятие. Панацея для души редко бывает приятной. Все чаще приходится чувствовать пустоту внутри себя, чтобы понять, на самом деле там есть нечто более весомое, нежели сладкие речи на устах.

Послезавтра у мамы день рождения. Мы с Санькой планируем для нее небольшой сюрприз. Тим согласился перенести следующее занятие на пару дней, осталось обсудить этот вопрос с непосредственным начальством, то есть с Давидом. Поклонский старший стал возвращаться домой раньше, поэтому пересекались мы все чаще. Он предлагал отвезти меня домой. Через раз я отвечала отказом. Мне не хотелось тратить его время, бензин и свои нервы. Конечно, он мне нравился. Это было очевидно с первой нашей встречи.

Ну, ладно. Со второй. Первое знакомство было малоприятным для меня.

И все же, симпатия была безнадежной. Мы даже рядом не смотрелись. Мои тайные фантазии в темной комнате, пусть останутся фантазиями, потому что на большее я даже не рассчитываю. В моем мире принцев нет, только заколдованные жабы, а я далеко не принцесса, чтобы суметь расколдовать его квакающее величество.

Так и сегодня, Давид оказался на кухне. Я заметила его, когда спускалась из комнат Тимофей после завершения занятия.

- Добрый вечер, Лиля, – поздоровался он первым.

- Добрый, – кивнула в знак приветствия и продефилировала в его направлении. – Могу я с тобой поговорить?

Давид скинул пиджак, бросил его на стул и ослабил галстук.

- Конечно, – жестом он предложил мне присесть, я не отказалась и усадила свою пятую точку. – Что-то случилось? – Поинтересовался с осторожностью Поклонский старший, наливая себе и мне стакан воды.

- Ничего не случилось, – судорожно замотала головой. – Мы с Тимофеем уже говорили на эту тему, осталось обсудить ее с тобой, – его плечи напряглись.

Я терялась в догадках, что могло вызвать подобную реакцию.

- Следующее занятие мне было бы удобно перенести на завтра, потому что у меня имеются небольшие планы через пару дней.

Давид расслабился и сел на стул рядом со мной, пододвинув ко мне стакан.

- Если проблема только в этом, - он сделал глоток, его кадык зашевелился, - то проблемы нет. Приятно, что ты предупреждаешь заранее о своих планах.

- Странная реакция, – резюмировала я вслух.

- С тобой, Оливия, по-другому не выходит, – Давид глухо хохотнул и посмотрел на меня в упор. – На самом деле, я бы очень хотел поблагодарить тебя за занятия с Тимофеем. Он изменился.

Я оторопело уставилась на него в ответ. Ничего себе? Столько слов благодарности и ни одного оскорбления.

- Не знаю вот только, тебя благодарить или все же Шекспира, или кого вы там еще теребите на занятиях? – добавил Давид, скалясь в белозубой улыбке.

Нет, он не исправим.

- Так ты подслушивал! – повинуясь минутному порыву, толкаю Поклонского старшего в плечо кулаком. – Дверь сзади скрипнула, но это был не сквозняк!

- Сквозняк - обидное прозвище для половозрелого мужчины, – Давид потянулся к галстуку и снял его, затем расстегнул верхние пуговицы своей рубашки. – Неукротимый шторм, смерч, тайфун…

Он продолжал перечислять природные регалии достойные звучать в имени половозрелого мужчины, а мне с трудом пришлось отвести плотоядный взгляд от его рук и ловких пальцев. Слава Богу, не попалась на месте преступления.

- Раз уж такое дело, - потерла в предвкушении ладошки, - то с тебя одно откровение.

Давид вздернул брови и неуверенно кивнул.

- Хорошо. – Надо же, как легко согласился.

Я откашлялась. Вопрос будет неудобным.

- Однажды в разговоре с Тимофеем я попала впросак, когда заговорила о матери, – челюсть Давида резко сомкнулась, на скулах плясали желваки от напряжения. – Понимаю, что тема довольно щепетильная и то, что я сейчас так бесцеремонно спрашиваю об этом, крайне неудобно и для меня самой. В общем-то несмотря на то, что ощущаю себя круглой дурой, мне просто хотелось бы быть подготовленной на будущее. Литература так или иначе затрагивает отношения отцов и детей, и для нас эта тема на занятиях стала неизбежной. Каждый раз, заводя разговор о материнской любви, о которой имею представление, такое чувство, что хожу по тонкому льду, потому что в глазах Тима вижу только пустоту.

- Сам он не рассказал? – Фух, кажется, он не злится.

- Я не спрашивала его.

- А меня, значит, спросила, – Поклонский нахмурился.

- Ты старший брат, – я развела руками, подтверждая тем самым весьма очевидный факт. – У меня тоже есть младшая сестра, за которую я переживаю…

Давид осушил стакан до дна. Пододвинула ему свой, он отказался.

- Наши родители погибли, когда мне было двадцать. Тиму было всего девять. Пожар в отеле, где они остановились. Была годовщина их свадьбы. Они хотели провести это время вдвоем, – Давид потер ладонями лицо, словно пытался смыть волну нахлынувших воспоминаний. – Надеюсь, они наслаждаются обществом друг друга там.