Позволь этому случиться

- 20 -

Облако рыжих волос уверенно шагало рядом со мной, то и дело изрыгая из себя вместо дождя красочные эпитеты относительно братьев Поклонских. Ева была очень красноречива, когда описывала свою неразделенную тягу к телу Давида. Тот, по ее словам, не давал ей и крупицы надежды на перевод их исключительно дружеских отношений в горизонтальное положение.

- Нет, ну ты же видела его? Да? – Ева заглянула мне прямо в глаза.

Я чаще заморгала, прогоняя прибежавший образ Поклонского старшего по первому зову, и уверенно кивнула. Губы мои сложились в тонкую линию.

- Он же сам как большая долбанная надежда на нечто большее, – девушка воздела руки к небу. – Как природа могла сотворить ТАКОЕ? – она страстно стала показывать все достоинства Давида прямо на себе: очертила широту плеч, волевую осанку, сильные руки, могучую грудь… - Показать и не дать? Вот блудливая девица, эта природа-Мать! Делает на сотню мужчин одного альфа-самца, а тот еще и носом воротит, выбирает. А ведь в его генах золото. Золото, – повторила Ева чуть ли не плача. – Как он может не понимать важности своей миссии? Он должен. Нет! Он просто обязан дать это нечто большее как можно большему числу женщин! Ну, если ты понимаешь, о чем я… - Ева игриво поиграла бровями.

- Ева, мне кажется, в прошлой жизни ты была мужчиной, - я не смогла сдержаться и рассмеялась. Эта девушка мне определенно нравится.

- Объясни, будь любезна, дорогуша. Или моя нежная девичья душа не выдержит такого оскорбления.

- Ты так складно объяснила, почему Давид должен быть с тобой, что мне остается не понятным, как он умудрился устоять!

Она действительно творила волшебную вещь со словами. Мозаика букв, слетавшая с ее уст, приобретала потрясающий вид. Обычно, как показывает практика, этим грешат мужчины. В особенности те, у кого дело расходится со словами.

Мы вышли на главную улицу. Было шумно. Пробка на дороге протянулась на пару километров, убивая надежду честных трудяг, как можно быстрее добраться до дома.

Ева схватила меня на рукав пальто и втолкнула в кофейню, которую мы с Санькой чаще обходили стороной из-за неоправданно высоких цен на откровенно отстойный кофе. Внутри оказалось тихо. Только легкий ритм музыки, льющийся из динамиков, нарушал созданный рукотворной шумоизоляцией покой.

- Садись, – кинула Ева, указывая на столик в углу.

К нам почти бесшумно подошла официантка и без слов положила меню на стол.

- Значит, ты присматривала за братьями после кончины их родителей? – спросила у Ева, когда та, усаживаясь поудобнее, стянула с плеч свое розовое чудо и повесила его на спинку стула.

- Этой мой крест, который я несу по сей день, – грустно вздохнула она. – Мама почти с ножом у горла просила глаз не спускать с мальчишек. Наши родители были бандой еще со времен университета. Когда у моего отца начались серьезные проблемы с бизнесом, и ему пришлось надолго уехать, Поклонские взялись за опеку над моей мамой. Мне тогда было лет семь, или восемь… - Ева задумалась, почесывая подбородок. – Да, не важно, сопля соплей, в общем. Давид, конечно, все взял в свои неокрепшие рученьки после злополучного пожара, но мама настояла на моем постоянном присутствии в их доме. Так что можно сказать спасибо ей, что перед моими глазами рос и превращался в настоящего мужчину мужчина моей мечты.

Я молчала. Просто не знала, что нужно говорить.

- Все было тихо, как в келье у монашки, но тут снова возвращается Давид времен своей школьной практики.

- Школьная практика? – недоумевала я.

- Первое образование Давидом получено по бескорыстию его души. Он у нас учитель. Даже успел пройти практику в местной школе. Тогда с ним творилось что-то странное. Он стал отстраненным, вечно задумчивым, раздражительным, – Ева пожала плечами. – Понятие не имею, что творилось тогда у него в голове, но потом все резко стало обычным. Вернулся прежний Давид. Чопорный и с плохим чувством юмора. Однако сейчас я наблюдаю обратную метаморфозу. Мне это не нравится. Собственно, вот так я вышла на тебя, дорогуша.

Я задумалась над услышанным.

- Ты говорила, Давид заметил меня в магазине раньше?

Ева хмыкнула, облизала пересохшие губы и положила локти на столик, тем самым оказавшись со мной почти лицом к лицу.

- Я тебе больше скажу, дорогуша, он шел за тобой по пятам от самого твоего дома, – она закусила нижнюю губу. – Да, да. Я тоже шла за ним по пятам от самого его дома. Но, скажу в свое оправдание, меня оправдывает любовь, а она, как известно, безрассудна и неподкупна. И пожалей меня, мне пришлось высидеть в кустах возле твоего дома добрых полчаса, пока твоя своевольная тушка изъявила желание показаться на улице.

Я сглотнула подступивший комок горечи. Зачем Давиду следить за мной? С какой такой стати?

- Не понимаю, зачем ему это, – пробормотала в стакан с водой, который нам принесла неразговорчивая официантка.

- Моя догадка абсурдна и имеет два толкования, – заговорила вновь Ева. – Первое, – она оттопырили указательный палец левой руки у меня перед носом. – Кукуха Давида решила съехать к другому хозяину, а сам парень переродился в Чикатило. Что маловероятно, конечно. Не может же венец творенье в одно мгновенье превратиться в чудака через букву «м».

Разочаровать ее или подождать, пока она сама столкнется с подобным преображением, которое обычно занимает не больше секунды?