Позволь этому случиться

- 21 -

Все новое, что я повстречала на пути, постепенно превратилось в саму жизнь, став обыденностью.

Я съехала от родителей. Известие было принято спокойно, без излишних сантиментов, будто они давно этого ждали и ничуть не удивились моему отъезду из родных пенат. Когда птенец невольно засиделся в гнезде, каждый день начинаешь ожидать его свободного полета, что само собой отдаляет вас друг от друга даже на столь близком расстоянии.

Сестра отнеслась к этому не так равнодушно. За громкой бравадой о том, что наконец-то ей достанется моя комната, и больше она не будет терпеть мои заунывные поучительные речи почти каждый день, скрывались слезы. Несмотря на то, что Санька тихо плакала у себя в комнате, пока никто не видел, ну, по крайней мере, она так думала, в моей душе ее горькие всхлипы отозвались исцеляющим эффектом. Сестра даже умудрилась написать письмо, которое поспешно всучила мне в руки, заклиная читать его только тогда, когда я по ней буду скучать. Уверив ее, что подобного не случится, я покинула отчий дом.

Однокомнатная квартирка нашлась неподалеку, что стало самой большой удачей за последнее время.

Хозяйка квартир строго-настрого запретила устраивать из квартиры бордель. Да. Именно бордель. Понятия не имею, почему старшее поколение твердо убеждено, что молодежь находится в бесконечном водовороте любовных приключений. Попросту: «хвосты свои вертлявые подворачиваете безбожно всем подряд направо и налево», так сказала Тамара Степановна, глядя мне прямо в глаза.

Устыдиться или рассмеяться. Я выбрала второе. За что была удостоена взгляда, лишенного всякого доверия.

Это даже забавно, как ошибочно порой бывает первое впечатление. Предполагаю, что опасаясь за сохранность собственной жилплощади, Тамара Степановна с любовью вспоминала свои молодые годы.

Сейчас нам дозволено гораздо больше, чем каких-то сорок лет назад, но возведено неимоверное количество стен между людьми, что сделало современного человека поистине одиноким.

Ремонт в квартире неброский, но современный. Светлые тона, темные акценты. Благодаря возрасту самого дома, ежемесячная плата не пугает количеством нулей, что несказанно радует.

Мне предстояла нелегкая задача, превратить съемную квартиру в уголок для успокоения души после трудового дня. Это стало задачей номер один, и я с головой погрузилась в варианты ее реализации.

Ксю стала верным советником, говорящим голосом интернет-магазинов. Самых лучших и материально подъемных по ее мнению. Ева превратилась в моего рыцаря, всюду следующим за мной по пятам.

Для меня оставалось загадкой лишь один человек - Давид.

Как нельзя кстати Ева упомянула о совершенстве Давида Поклонского, сравнив его с творением Микеланджело.

Идеал, сам по себе, образ собирательный. Как индивидуальная мозаика для каждого, потому точного всеобщего идеала в любом проявлении жизни попросту не может существовать. Но только не по мнению Евы.

Эта девушка удивительна. Она прекрасна как роза, но стойкая как сорняк. Проста как ромашка, но колется иногда точно кактус. Ароматна как орхидея, но опасно словно полынь. А иногда Ева напоминает мне мухоловку. Нечто занятное и необычное, но будет стоит тебе головы при близком рассмотрении. Иными словами – интересная личность.

И когда с ее уст слетело точное и безоговорочное: «Давид, мать его прекрасная, творение Микеланджедло. Этот Буонарроти такого наворотил, что мне стыдно смотреть в глаза Поклонского. Тем более там есть места, куда более интересные для рассмотрения», - я только и могла, что звонка расхохотаться.

Определенноне согласиться с ней я попросту не смогла, стоило вспомнить прекрасный образ, воссозданный художником в далеком XVI веке. Внешне сходство мужчин под одним именем никак не обозначить. Однако образ, настрой, в каком пребывает мраморный Давид, дает пищу для размышления.

Ева явно провела не один день, а то и ночь, представляя преисполненный волей взгляд, тело готовое к бою в любой момент, уверенность в каждом движении, четко очерченные мышцы идеального мужского тела. Думаю, на последнем она задерживалась гораздо дольше положенного.

Все же, понять камень, куда проще живого человека. Микеланджело пронес образ в вечность. Таким он и останется. Неизменный.

В отличии от Давида.

Давид Поклонский стал моим наваждением.

Он везде. Он всюду. В каждом вдохе и выдохе. В каждом взгляде. В каждом лице.

Проводить занятие с Тимофеем стало затруднительно. На глаза то и дело попадаются вещи, которых касался его старший брат. Собственно, находясь в его доме тяжело найти хоть одну вещь, которой он не касался, но разве что может остановить воображение заинтригованной девушки.

Нет. Не влюбленной, а именно заинтригованной. Главное, убедить себя в этом и не дать свободу мыслям.

Спрашивала ли я что-либо у Тимофея про Егорову? Нет. Я не вправе вмешиваться в его личную жизнь. Вопрос решен и закрыт.

Говорил ли он что-то про нее? Да. И много. Чуть уши в трубочку не свернулись.

Как выяснилось, Поклонские знают Настю еще со школьных времен. Ее бывший муж – один из друзей Давида, Герман Вассерман. В их круге просто Гера. По словам Тимофея, брат относится к Егоровой как к маленькой сестренке, а та испытывает к нему чувства далекие от сестренских. Сам Тимофей давно питал надежду видеть Настю в роли своей девушки, но та упорно ему отказывала до недавнего времени.