Позволь этому случиться

- 23 -

- И зачем ты ему позвонила?

Честно признаться, я не знала, злиться на Еву или рассыпаться в благодарности. Меня все еще одолевало чувство смущения и сладкой истомы после настойчивого разговора глазами в машине в зеркале заднего вида. Все это далеко от той реальности, которую я успела для себя вырисовать и сродниться с ней. Во мне устоялась привычка не верить в счастливую случайность, ибо все случайности в моей жизни заканчивались полным крахом.

Червь неуверенности отравил все мое сущее. Впрыснул яд прямо в душу. Во мне жив страх быть по-настоящему счастливой. Я не умею наслаждаться моментом. Я с дрожью в коленях ожидаю часа расплаты. Мне проще претворяться счастливой, проще имитировать счастье для окружающих, чем на самом деле позволить себе его ощутить.

Стыдно признаться самой себе, что такая незначительная вещь, как появление на пороге моей съемной квартиры Давида, стала причиной моего нового страха перед неизведанным. Стоило ему на меня посмотреть, как все внутренности тут же оказывались в водовороте неги безумия, но позже, случайно заметив свое отражение в запотевшем стекле автомобиля, во мне проснулось чувство отвращения к самой себе.

Как смею такая, как я надеяться на нечто большее? Как мне не стыдно даже вообразить то, что я небезразлична Давиду Поклонскому?!

Все мы читали в книгах и наблюдали в кино, что для любви не нужны причины. Она приходит и бьет, словно солнечный удар, кружа голову в безумном танце счастья. Это уравнение верно, но не для таких, как я.

Во мне так много тьмы, что мне постоянно приходится отвечать на ее вопросы. Не всегда без удовольствия. И с каждым прожитым днем она лишь множиться внутри. Мне не дозволено это благо. Я проиграла в битве достойных. Я лишь бренных груз на этой земле, так не стоит взваливать себя на плечи другому. Неси этот груз сама.

Однако сейчас, когда Ева пытается чуть ли не на пальцах объяснить мне причину, по которой ее руки, совершенно случайно, набрали именно номер Давида, внутри меня поселилось спокойствие с приятным предвкушением.

Главное – не обманываться.

- Ты ушла за кофе. Я осталась одна, – тараторила Ева. – Мне стало так одиноко. Ты все время смотришь на меня сверху вниз, ну или снизу вверх, как тебе удобнее, но ты точно где-то далеко. Вот, как сейчас, – хмыкнула подруга, стреляя глазами в мою сторону. – Непроизвольно телефон оказался у меня в руках, точно бабка напророчила, и вот я уже звоню Давиду и прошу забрать меня пьяненькую-препьяненькую домой. Кто ж знал, что именно в ту секунду к этому дому обрубят любое сообщение, кроме сообщения идиотов, конечно. Оно-то налажено по всем техническим требованиям и работает бесперебойно со времен образования святой Руси.

- Ева, – остановил ее речевой поток Давид.

- Да, драгоценный камень моих почек, – мило улыбнулась девушка и потянулась в сторону Давида.

Мне с заднего сидения был открыт полный обзор.

- Помолчи, пожалуйста, – Давид уперся указательным пальцем правой руки Еве в лоб и осторожно отодвинул ее от себя. – Ты раздражаешь.

Подруга снова надула губки и скатилась по сидению вниз так, что ремень безопасности упирался ей в подбородок.

- Вот не цените вы меня, мальчики. Совсем не цените, – запричитала баба-Ева. – Неровен час, как не станет вашей светлой и прекрасной Евушки, вот тогда и запоете белугой, петухи проклятые. Столько сил на вас угроблено, а лет-то! Годиков моих несчастных, потраченных на вас, на пальцах не перечесть! А ведь могла бы, ой могла бы…

Что могла бы Ева, мы так и не узнали, так как к этому времени успели подъехать к круглосуточному травм пункту.

- Вот и я себя спрашиваю: «Зачем позвонила этому индюку треклятому?» - пожаловалась мне на ушко Ева, выходя последней из авто.

Я хотела ей что-то ответить или просто улыбнуться, но губы стянула запекшаяся кровь, поэтому я просто кивнула и последовала за Давидом к двери, что значилась под красным крестом.

Дежурный травм пункт оказался платным удовольствием и, как и бесплатная медицина, обладал особым очарованием. Запахи, знакомые нам с детства и преследующие нас с кабинетов детских поликлиник, здесь были в разы преумножены экстренностью ситуаций, в которых оказывались обратившиеся за помощью. Народу было не очень много, как и кабинетов с работающими врачами. Если быть верным в подсчетах, то дежурил только один врач и медсестра.

Перед нами в очереди, а она по традиции была всегда в подобных заведениях, томились в ожидании парень со сломанной рукой, мужчина с выбитым и затекшим глазом, пара девушек с подвернутыми ногами, маленький мальчик с матерью, чей палец застрял в фигурке лего и мы, павшие в неравном бою с местным водонапором.

Деваться было некуда. Мы ждали.

Давид все это время молча сидел рядом, иногда с беспокойством поглядывая на часы, а Ева, видимо под поздним воздействием алкоголя и отпустившего ее адреналина, уснула у меня на плече.

В кармане завибрировал телефон. Звонила Санька. Время позднее. В такой час она обычно спит. Значит, что-то случилось. Не думая, я ответила на вызов, но не смогла сказать и слова, когда открыла рот. От резкого движения губа треснула и по саднящему подбородку потекла струйка теплой крови.

Видя мои беззвучные стенания, Давид взял телефон у меня из рук и ответил: