Позволь этому случиться

- 29 -

Чета Ромазановых радушно приняла меня в свой круг.

Роман Юрьевич и Любовь Александровна были просто потрясающими родителями четырех очаровательных детей: Ева – самая старшая, Адам – младше ее на два года, Марк – появившийся спустя еще пять лет и Тоня, которая была ровеснице моей Саньки.

Тоня пришла к столу, несмотря на заверения отца семейства, будто его старшие самые медлительные, после меня. Марк любезно предложил ей место рядом.

- Антонина, у нас гости, – обратился к дочери Роман Юрьевич. Густая борода придавала его голосу потрясающий эффект. Он и так был довольно внушительный только по своему тембру и манере преподносить любую информацию, так еще и эхо добавляло ему некой сказочности. – Представься.

Девочка с иссиня черным каре стукнула себя ладонью по лбу и опустила голову на стол. Фейспамл, проще говоря. Посуда на столе звякнула. Блины на моей тарелке чуть не выпрыгнули ко мне на колени.

- Папочка, когда ты уже запомнишь, что меня зовут Эн. Просто Эн, – жалобно пропищала она.

Глава семейства Ромазановых поставил перед младшей дочерью молочник со сгущенкой, видимо, любимое блинное дополнение.

- Не знаем, такой. Да, дорогая? – вопрос был обращен к жене.

- Атонина потрясающее имя, милая, – пропела Любовь Александровна пододвигая тарелку с клубникой в сторону Тони.

Та, наконец, оторвала голову от стола, на лбу остался след от скатерти в цветочек, и посмотрела на меня взглядом, который явно просил о помощи.

- Потрясающее. Как же, – буркнула она и сложила руки на груди. – Когда тебе семьдесят, возможно. Но, когда тебе пятнадцать, имя Антонина в паспорте звучит как приговор. Вот тебя, например, как зовут? – обратилась девочка ко мне.

- Оли…вия, – с запинкой произнесла я, понимая, что мое имя только усугубит ситуацию. – Но все меня называют просто Лилей или Оливкой, – жалкое оправдание перед ребенком, которому поперек горла собственное имя.

Тоня лишь картинно округлила глаза и развела руками:

- Меня окружают Адамы, Ева, Марки, - поочередно указала она на братьев и сестер. - Романы, Любови, – родители. - Константины, Никиты и Розы, – видимо, друзья, о которых Ева мне говорила ранее. Они сидели вместе с нами за столом и слушали плач самой младшей из Ромазановых. – А на меня фантазии не хватило. Антонина, – свое имя она произнесла, понизив голос и протиснув язык между зубами.

Прямо перед моими глазами разворачивалось историческое события, которое переворачивало с ног на голову всю школьную программу по литературе: оказывается, все это время мы заучивали наизусть жалостливые строки, сорвавшиеся не с уст Ярославны, оказывается, все это время мы имели дело с совершенно неверной версией «Слова о Полку Игореве».Вот, кто скрывался под личиной слов:

«Над широким берегом Дуная,
Над великой Галицкой землёй
Плачет, из Путивля долетая,
Голос Антонины молодой…»

- Тонька, кончай ныть, ушки вянут, – кинула Ева, пытаясь в это же время вытолкнуть Адама со стула по левую руку от меня. – Еще один всхлип, и они превратятся в здоровые бабушкины пельмени.

Подруга одержала победу в неравной битве и заняла место рядом со мной, одним взглядом спрашивая: «Все ли у меня хорошо?»

Я улыбнулась и утвердительно моргнула.

- Они и так похожи на пельмени, – Тонькая высунула язык, дразня старшую сестру, за что получила подзатыльник от брата. – Марк, ты опять на ее стороне? – она уставилась своими бирюзовыми глазами, точно как у матери, на младшего из старших братьев.

Ответить никому не дал громко поставленный на стол заварочный чайник.

- А теперь я попрошу тишины, – Любовь Александровна села за стол и взялась за вилку с ножом. – Приятного аппетита.

Повинуясь беспрекословному авторитету хозяев дома все молча принялись за трапезу.

Это были самые уютные блины в моей жизни!