Позволь этому случиться

- 30 -

Мне не хотелось возвращаться в реальность.

В свою реальность.

Мне было до боли в груди уютно и тепло в доме Евы. Я дала себе передышку в несколько часов. Дала возможность поверить, что все случившееся могло быть просто дурным сном.

Взгляд Евы был ошеломленным. Точно я только что прямо на ее глазах прыгнула в котел с кипящим маслом и смогла выбраться оттуда целой и невредимой.

Призывая образы из доброй детской сказки, где старый царь в попытке омолодится ведется на ложь хитрой девицы и ныряет с головой в котел с кипятком, где благополучно отправляется к праотцам за долгими и мучительными мытарствами, не могу не согласиться, что чувствовала себя именно так.

Груз прошлого всегда тянул меня вниз, оттого казался непосильной ношей, потому я как тот самый дед, уставший от бренного бытия, решившийся на крайние меры и обретший иной мир. В моем случае сказка сказывалась иначе, мне предстояло ожить, а не кануть в лету истории.

Подруга откидывается на гору подушек, уложенных в замысловатую гору на ее кровати, накрывает лицо ладонями и громко кричит.

Хорошо, что вместо внятной и осмысленной речи слышно лишь заглушаемое руками мычание, потому что, судя по интонации, слова там далеко не льстивые. А мать, что через слово так настойчиво призывает Ева, свихнулась бы от словесного диапазона и физических подробностей, в которых ее изволили употребить.

Мой рассказ слетел с уст быстро и непринужденно. Наверное, не было потрачено и пяти минут, чтобы облачить половину моей жизни в словесную форму.

Ева слушала внимательно. Не перебивала. Сжимала и разжимала кулаки. Почти не моргала и не меняла позы, потому слова лились из меня потоком неистовым и неукротимым, принося на хвосте течения за собой грязь и мерзость всей подноготной моего подсознания.

Пересказ событий дался мне на удивление легко. Расставляя все сувениры прошлого по полочкам, я смогла абстрагироваться от происходящего и посмотреть на все это со стороны. Это многое объясняло, но никак не оправдывало меня. Я просто не знала, как именно себя нужно было лечить от врожденной, как мне казалось, неправильности.

- Ты была у врача после всего этого? – первое, что спросила меня Ева после нескольких минут молчания и обдумывания.

Я кивнула. Поняла, о каком враче она говорит.

- И? – раздражение в ее голосе прозвучало осуждающе.

Мои плечи опустились по привычке, а взгляд уперся в пол.

- Рано или поздно пришлось бы, – невнятно улыбка коснулась моих губ. – Врач сказала, что была незначительная деформация, возможно было какое-то повреждения, но ничего существенного. Князев не успел сделать ничего страшного. Не успел, – последние слова еле слышно пронеслись эхом по комнате.

- Не успел? – рыжие волосы Ева окружили ее лик ореолом пламени праведного гнева. – Подруга, ты в своем уме? – кричала она. – Первым делом надо нестись к этому недоразвитому существу и оторвать ему все то, чем он так дорожит!

- Я даже в глаза боюсь ему посмотреть, – как только представлю, что придется его увидеть еще хоть раз, то по спине тут же проносятся морозные мурашки, и я непроизвольно вздрагиваю.

- Это он должен бояться людям на глаза показываться, но никак не ты! Бабуля моя рОдная, ты еще умудрилась и наняться в помощники к этому свинорылому ублюдышу! Чай он продает, вот вам, кушайте не подавитесь! – Ева резко села, щеки ее пылали. – Рожа его княжеская треснет, как только я ему этот чай, знаешь, куда запихаю? - она схватила подушку с кровати и кинула ее в дверь, та с глухим стуком упала. - До последнего, мать его, сушенного листочка, ничего не оставлю его потомкам! Пусть к бабушке на деревню пишут, разыскивая наследство! – туда же полетела и следующая подушка. - И этот, петух мохнатый, Давид, что б его, Поклонский, молчал, а ведь знал!

Ева сжала угол покрывала в кулаке с такой силой, что будь это голова Давида, то разлетелось бы сие творение на мелкие осколки.

Поклонский старший действительно проходил практику в нашей школе именно в то время. Теперь, когда в голове прояснилось, в этом не осталось никаких сомнений.

Учитель истории и обществознания – вот, кем бы он мог стать, если бы не одно нелепое недоразумение, случившееся с ним тогда.

Как выразилась позже Ева, именно в тот период времени Давид и завернул в коробочку с бантиком свою идею стать учителем и спрятал ее в шкаф на верхнюю полку, откуда, если что и достается, то сразу отправляется на помойку.

Не трудно сложить два и два, чтобы понять, что послужило такой радикальной смене настроений молодого человека. Осталось выяснить только, в чьих именно жестоких руках оказался этот Дамоклов меч, повисший тогда над Давидом.

- Слушай, подруга, получается, что сам Князев сейчас живет себе и не пахнет и не подозревает о том, что ты теперь не героиня бразильского сериала с потерей памяти? – Ева оглядела меня с ног до головы и прошла к своему платяному шкафу, размеры которого позволили исчезнуть ей в нем полностью.

Спустя пару мгновений мне прямо в лицо полетели какие-то вещи: светлая футболка, серебряная юбка в пол, а из комода, примостившегося рядом, в нос мне угодили белые носки.

- Получается, что так, – ответила я, разглядывая новый наряд.

- А видео еще где-то сохранилось?

Я отвела взгляд и пожала плечами.

- А фото?

- Возможно, где-то они еще есть. Тогда мне не особо хотелось выяснять подобное.

- Родители Князева, скорее всего, были понатасканы в данных вопросах, потому и взяли тебя так быстро в оборот, – Ева задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку.

- Они казались приличными людьми, – образы, всплывающие перед внутренним взором, говорили именно об этом. – Не думала, что все так плохо.

- Нет такого закона, по которому приличные люди не могут оказаться конченными ублюдками, как и их потомство. Закон писан человеком, им же он и нарушается, – старшая дочь Ромазановых подскочила с кровати и твердым шагом направилась к двери, пиная на ходу отлетевшие от нее подушки. – Знаешь, мы тоже не пальцем деланные, знаем, к кому нужно обратиться. Не зря Адик диплом получал, а иногда и по рылу за свои делишки. Пора бы оправдать, вложенные в образование этого крысеныша нервы.