Позволь этому случиться

- 31 -

Для Адам Ромазанова оказалось не сложным нарыть, как он выразился, для нас информацию на Дениса Князева, о чем его любезно попросила старшая сестра, щедро приправив искреннюю родственную сердобольность не менее искренними тумаками.

Знаком адвокат с семьей Князевых был не понаслышке, а по бдительному личному надсмотру. В ходе раскопок давно лежалых дел выяснилось, что фамилия Князевых не раз мелькала в бумагах Адама.

Удрученный сложившимися обстоятельствами, глядя то на меня, то на старшую сестру, в тихом углу уютной кафешки, Ромазанов перебирал кипу бумаг, качая головой:

- Нет, с ним, определенно что-то нужно делать, - причитал он.

Ева с шумом поставила чашку с дымящимся кофе на блюдце, посудина звякнула, а мои плечи непроизвольно дрогнули, вторя ей.

Прошло две недели с момента трогательного воссоединения меня с прошлым. Операция прошла успешно, если можно так выразиться, швы неровные, останутся шрамы, но жить буду определенно. Когда у тебя за спиной, словно тридцать три богатыря, как самый прочный тыл, стоят кланы (клянусь, мне иногда кажется, что семья Евы кроется доном Бабушка а-ля Вито Карлеоне) Ромазановых и Поклонских тебе уже ничего не страшно. Они не дадут упасть, пропасть и сдаться.

- Ты посмотри, – тихо и вкрадчиво произнесла Ева, нависая над братом, точно тень. – Сколько раз в его делах было упомянуто слово «оправдан», петух, ты, недорезанный?

Несмотря на особую любовь к брату, надо признаться, что в данной ситуации подруга проявила просто кевларовое терпение, выказывая лишь ничтожную долю негодования, вызванного его работой.

- Сестренка, ты же прекрасно знаешь, как я педантично отношусь к заполнению важных бумаг, – Адам самодовольно хмыкнул, в ответ на это глаз Евы дернулся. – «Оправдан» значится абсолютно во всех делах Князевых, – его лицо озарила улыбка самолюбования, утверждающая нам, будто этому парню под силу захватить весь мир лишь по щелчку пальцев.

- Знаешь, кто ты после этого? – брови Евы взлетели вверх, словно крылья разъяренного ворона.

Понятия не имею, как выглядит разъяренный ворон, но впечатление было жутким.

- Адвокат с идеальной репутацией, – безапелляционно заявил Адам.

- С идеальной репутацией, говоришь, – весь вид девушки говорил о том, что ее брату в самую пору собирать манатки и уматывать на Северный полюс, а не продолжать сидеть на своей адвокатской попе ровно, будто ничего не бывало. – Адвокат, значит. Знала бы наша бабушка, что ты за адвокат такой! Да она бы ни одно волоса на твоей дрянной и пустой голове не оставила! Она бы со стыда сгорела и хатку твою в центре города спалила к чертовой бабушке! Это ж надо, нахал, какой. Воротит такое за спиной у семьи, да потом еще и в дом эти деньги тащит. Это где такое видано, чтобы негодяи у нас под шапкой-невидимкой закона ходили?! Что ж это за закон такой? Кого он по-твоему защищает?

Вопрос эмоциональный, риторический, не требующий, ответа, но, как повелось в семье Ромазановых, у Адама на все есть «правильно» мнение и «правильные» ответы. Правильное, в данном случае, стоит читать как «своё».

- Закон людьми писан, людей он и защищает, – оттопырив мизинчик, Адам вальяжно притянул чашечку эспрессо к губам и сделал пару глотков. – За одним небольшим исключением, - начал пояснение он, - по нашему законодательству, если ты человек, то у тебя есть обязанности, если ты человек с деньгами, то у тебя есть права. Я, чтобы выжить, привык браться за дела вторых.

Молчать у меня больше не было сил.

- А как же совесть?

- Хочешь действительно знать правду? – Адам имел в виду, хочу ли я действительно, делая акцент на этом слове, знать его мнение на этот счет.

Я кивнула. Конечно, мне было интересно, чем руководствуются люди, идя на сделки с совестью.

- Совесть – символ веры. Если хочешь знать, она подобна лакмусовой бумажке для определения настоящего человека. Есть она, нет, от этого лишь зависит, будет ли светел твой путь жизни или же омрачит его тьма раскаяния и намеренного ухода от свершения любых дел, будь то даже дело мировой важности, – огонь в его глазах померк, а взгляд устремился в пустоту. – Я давно убедился, что, да, ничто человеческое мне не чуждо. Но до тех пор, пока я иду на поводу у символа чего-то иррационального, в моем арсенале будут только обязанности, но мне, как и медведю, дорвавшемуся меда, хотелось большего. И я поддался искушению. Полез в улей, там и пропал, - кадык Адама дернулся, точно он только что проглотил нечто мешающее ему дышать и говорить, и, чтобы не ронять марку местного денди, натянуто улыбнулся. – Ни разу не пожалел о своем решении.

- Олух, ты, доморощенный, – запричитала Ева. – Глаза б мои тебя не видели, ирод проклятый.

- Врать самому себе, как и врать на публику, ты научился искусно, – грустная улыбка коснулась моих губ.

- Каждый раз защищая кого-то, я всегда искренне уверен в его невиновности, – его слова звучали не как оправдание, он действительно верит своим клиентам. - Не в этом ли основа моей работы? – Адам смущенно почесал затылок и жестом подозвал, пробегающего мимо официанта. – Человек приходит ко мне с проблемой. Рассказывает обстоятельства истории с ним произошедшей через его призму видения, ну а я, удовлетворенный каждым словом, верю ему и решаю эту самую проблему. Непредвзятость для судей. Я просто хорошо выполняю свою работу.

- Судя по тому, сколько раз Князев был оправдан по предъявленным обвинениям, в своей работе, Адик, ты просто адски хорош, – что еще можно было сказать, как не констатировать сей факт.

Щеки Адама порозовели, то ли от смущения, то ли от стыда. И то, и то в его случае было оправдано. Он заказал у ожидавшего официанта пасту с морепродуктами и снова приступит к изучению бумаг на человека, фамилия которого успела набить оскомину не только у меня, но и у вас.

Князев, будь он не ладен.

- А без всей этой ненужной никому бравады, как так получилось, что ты стал адвокатом дьявола? – в кармане завибрировал телефон, Давид написал смс, что будет с минуты на минуту.