Позволь этому случиться

- 35 -

Когда последний клиент покинул чайную, я, тут же прикрыв за ним дверь, стянула с себя фартук и устало осела на резную лавочку, поставленную у входа специально для посетителей. Она была твердой и не очень удобной. Видимо, все для того, чтобы люди долго не засиживались в «КнязьЧае».

От покупателей не было отбоя. Колокольчик звони не переставая. Мои мысли, благодаря активному рабочему дню, ни разу за все это время не успели скатиться ко дну.

Хозяин лавки, как ни странно, не отреагировал на одиннадцать неотвеченных звонков и кинутых вслед пять смс-сообщений от меня. Егорова так же молчала.

Я прикрыла глаза и выдохнула. Тяжелый рабочий день был закончен. Все клиенты ушли довольные, а касса сошлась с первого раза. Мне оставалось только поднять свое одеревенелое тело на ноги и отправиться домой.

Неожиданно в кармане завибрировал телефон, отчего я даже подрыгнула.

«Сенсей, ай нид ё хелп», - значилось в самом начале. – «Пожалуйста, приходи сегодня. Завтра провести занятие ну никак не получится». И слезно умоляющий смайлик в конце.

- Ти-и-и-м, - протянула я в пустоту чайной.

Отправила короткое «Ок» и засобиралась к Поклонским. Судя по приложению, автобус вот-вот должен подъехать.

Несмотря на вечер, солнце вовсю хозяйничало на просторах улиц. В окнах отражались его ярко-оранжевые лучи, не давая любопытным прохожим разглядеть происходящее за стеклами чужих домов. Но стоило теплым лучам коснуться усталых глаз, как из искры могло разгореться пламенное танго взглядов влюбленных.

Народу в такую прекрасную погоду на улице предостаточно. Кричат дети, катаются подростки на скейтах, парочки едят мороженое, пожилые супруги мило воркуют о былых днях, сидя на лавочке, а светофор загорелся зеленым, поэтому я понеслась со всех ног, через дорогу.

Визг тормозов. Я резко останавилась прямо посреди дороги. Меня объехал белый внедорожник и помчался прямо на красный через перекресток. Только чудом ему удалось избежать столкновения.

Сердце от испуга продолжало бешено биться, а светофор запищал быстрее. Я добежала до остановки и запрыгнула в подъехавший автобус.

- Дочка, с тобой все хорошо? – спросила седовласая бабуля, держась одной рукой за поручень, второй за треногую палочку. – Вон как, окаянные, носятся, - она махнула трясущейся головой в сторону умчавшегося автомобиля, под колесами которого я чуть не оказалсь.

- Дык, тож баба за рулем, - усмехнулся полноватый мужичек, сидя у окошка с раскрасневшимся от жары лицом.

- Да полноте, - возмутилась его словам все та же бабуля. – Сколько моя дочка за рулем, так ни в одной аварии не побывала. Не приведи Господь! – Отпустив свою палочку, бабушка перекрестилась. Я в последний момент успела ухватить падающую треногу. – Спасибо, доченька.

Я кивнула, и скрылась в толпе от спорящих.

До самой моей остановки каждый из них продолжал тянуть одеяло на себя. Казалось, победу в вечном споре «Женщина за рулем – это обезьяна с гранатой или самый грамотный водитель» не одержать никому. Бабушка уверенно стояла на своем, тем более, что пример у нее имеется. К концу поездки, уверена, весь автобус будет знать не только то, что ее дочь успела за тридцать с небольшим побывать дважды замужем и обзавестить двумя несносными пацанятами, но и точные даты их рождения вместе с номерами страховых полюсов и кличками всех домашних питомцев.

Мужичек, надо сказать, тоже старался держать марку: несмотря на полное отсутствие водительского опыта, он с пеной у рта доказывал, что все беды в этом мире от женщин. Как искусно он вывернул небольшой конфуз на дороге в проблемы мирового масштаба, при этом сразу найдя виновных. Его красноречию можно только позавидовать.

Я прошла мимо того самого супермаркета, где мы с Давидом столкнулись после неудачного собеседования. Столько воды утекло с тех пора, словно кто-то вытянул затычку из ванной, и осталось все только самое нужное. Не всегда приятное, но необходимое для принятие себя.

Разговор с Евой меня смутил и обнадежил одновременно. Вопросы такого плана мне было не с кем обсудить, а они меня волновали и мучили.

Размышляя на тему розовых фантазий с кожаными ремнями, я не заметила как вышла прямо к дому братьев.

Меня остановила открытая входная дверь и человек, стоящий на пороге вместе с младшим братом Давида.

Тимофей и Настя снова ругались. Меня они не видели, так как были очень увлечены друг другом.

Поклонский младший был сегодня одет и не имел синих губ, зато лицо его было красным от злости. Он кричал и махал руками, Настя же, напротив, сохраняли полное хладнокровие, лишь сложила руки на груди и встала в выжидающую позу.

Когда казалось, еще чуть-чуть и Тимофей не сдержится: либо расплачется, либо ударит девушку, я шагнула в зону их видимости, то есть пришвартовалась прямо на пороге, громко топнув при этом плоской подошвой кед.

- Всем привет, кого не ждали, - громко поздоровалась я с показной веселостью.

Тим уставился на меня круглыми от беспомощности глазами, оборвав свой монолог на полуслове.

- Опять ты, - разочаровано послышалось где-то слева от меня.

Клянусь, когда Егорова закатила глаза, я услышала, как они стучались друг о друга в ее пустой черепной коробке.

- Меня пригласили, - улыбнулась ей в ответ.

Она скорчила рожу, явно пытаясь меня передразнить. Уж не в детском саду, ей Богу.

- Ты всегда все портишь, Калинкина, - Настя смотрела на меня, не скрывая полного презрения к моей персоне, а то, что она назвала меня по фамилии, было тревожным знаком. Помню это еще по школе.

Однажды после того, как она обратилась ко мне подобным образом, я узнала, что в пылу ссоры ее отец так избил маму, что та оказалась в больнице с переломами ребер и черепно-мозговой травмой.

Еще позже у нее умерла бабушка.

А третьим случаем, когда моя фамилия, произнесенная вслух, стала злым предзнаменованием, был именно тот вечер в душной репетиционной.

- Следи за словами, - кинул в ее сторону Тимофей. – Сенсей, проходи, я скоро буду, - обратился уже ко мне.