Позволь этому случиться

- 36 -

Первые мгновения мне казалось, что я сплю или только пробудилась от чудесного сна. Эту невообразимую душевную легкость мне приходилось испытывать только в такие моменты своей жизни. Все сковывающие цепи в груди с громким лязгом разом лопнули, и мое легкие, наконец-то, смогли насытить кислородом сполна.

Голова кружилась. Мое тело не привыкло к подобным ощущениям.

Мне хотелось до хруста в суставах обнять весь мир и никогда не выпускать его своих объятий. Изучить глазами, губами, кончиками пальцев абсолютно каждый уголок этой неведомой вселенной.

И так глупо на фоне фейерверка этих чувств выглядел страх, признаться самой себе, что вселенная сейчас для меня заключалась лишь в одном человеке.

Давид.

Мы забылись и потерялись в этих поцелуях. Наше дыхание сбилось и эхом возвращалось из тишины, в которой сейчас оказался весь остальной мир.

Руки Давида вольно гуляли по моему телу, а тело отзывалось на его прикосновения. Никаких преград не осталось. Точно и не было никогда той меня, что шарахалась от любого телесного контакта и пряталась за своими комплексами.

Эти руки не были чужими, потому их тепло вызывало трепет и дрожь. В груди сперло от переполняющих эмоций и сбившегося дыхания. Я немного отстранилась, чтобы перевести дух.

- Все хорошо? – Запыхавшись, поинтересовался Давид.

Я лишь кивнула, уперевшись лбом в его тяжело вздымающуюся грудь.

- Просто… - начала и не смогла договорить, снова пытаясь оставить свои чувства при себе.

- Что «просто»? – Вторил Давид.

Я замялась. Впервые столкнувшись с чувствами, ты в любом возрасте превращаешься в дурака, что не способен связать и двух слов.

Поклонский старший хмыкнул мне в макушку и прижал к себе еще сильнее.

- Мне кажется, что в груди разорвалась бомба, - весело затараторила я, прижимаясь к нему всем телом и глядя прямо в глаза. – Будто весь мир замер. И мне мало этого мира. Хочу обнять тебя до хруста костей, а потом вобрать в себя.

Я, как завороженная, смотрела на его распаленные от поцелуев губы.

Не знаю, какими еще словами можно описать то, что я в тот момент испытывала, но мне хотелось разлететься на миллионы осколков от осознания того, что наконец-то стала целой и обрела себя. Давид стал недостающим пазлом в моей мозаике, и подошел просто идеально, воссоздавая мою первозданность.

Всю жизнь ограничивать себя от порывов тела и души, потому что загнал себя в клетку, подавил свое истинное я и заглушил его голос, убедив себя в том, что это все пустое, когда другие живут и дышат полной грудью, потому что это естественно. Наверное, тяжело понять меня, вновь открывшую для себя мир и желание жить, потому что так оно и должно быть.

- Я понял, что ты имеешь в виду, - Давид хитро улыбнулся и чмокнул меня в губы. – Я тоже хочу тебя съесть.

Наши губы снова встретились. Горячее дыхание Давила обожгло мне небо.

Почти всю ночь мы болтали, перемежая слова с поцелуями, пока не уснули в объятиях друг друга.

* * *

На журнальном столике вибрировал телефон. Дребезжание стекла и металла действовало на нервы. Звонил мобильный Давида. Уже не в первый раз.

Мы уснули прямо на диване в объятиях друг друга, укрывшись лишь пледом. Я чувствовала дыхание Давида в своих волосах, его руки, теплые и уютные, прижимали меня к нему за талию.

- Надо ответить, - еле разлепив глаза, прохрипела я.

- Перезвонят, - буркнул Давид.

- Вдруг что-то важное. - Логично, с учетом того, сколько раз был набран номер Поклонского старшего.

Нехотя Давид, придвигая другой рукой меня еще ближе к себе, потянулся за телефоном. На экране я успела заметить имя Тима. Стало как-то не по себе. Он ушел вчера вечером, ничего не сказав. Сорвался после непонятного звонка Егоровой. Мы с его братом даже не подумали отыскать его. Стыдно признаться, я не вспоминала про Тимофея до сего момента, момента его звонка.

- Соскучился по старшему брату, братишка, - настроение у Давида было потрясающим.

Вдруг он вскочил и сел, продолжая прижимать меня к себе. Мне пришлось устроиться поудобнее, чтобы не сломать себе позвоночник.

- Да, - громко ответил он на вопрос, заданный с того конца провода. – Да, - повторил.

И таких «да» я услышала еще пар восемь.

- В какой именно?

- Хорошо.

- Сейчас буду.

Все, что сказал Давид после того, как взял трубку. Смотря в одну точку, он отключил телефон и повернулся ко мне. Его пальцы больно впились мне в кожу, точно он не мог поверить, что уже не спит.

- Что случилось? – осторожно спросила я.

- Тимофей в больнице. Они попали в аварию на Настиной машине. – Давид глубоко вдохнул и выдохнул через нос, я почувствовала как по его телу пробежала волна неконтролируемой дрожи. – Настя не выжила. Тим без сознания.

- Нам надо ехать, - заключила я за него.

Мужчина кивнул, и мы резко сорвались с места, засобиравшись.

Странная штука, эта жизнь: казалось бы, ты только что переживал самый потрясающий в своей жизни опыт, и тут же случается нечто, что кажется расплатой за минуты счастья, столь бездумно подаренные тебе судьбой. Стараюсь не верить в судьбу, но она настырно стучится в двери, будто я ее приглашала.

В народе, как известно, говорят, незваный гость хуже татарина.

В машине мы ехали молча. Лишь звук поворотника то и дело прерывал тишину. Будто мы боялись предположений, что могут сорваться с наших губ. Будто боялись слов, что могут стать реальностью.

Настя мертва.

Никак не укладывалось в моей голове.

Мы с ней виделись несколько часов назад. Что может случиться за несколько часов?

Как показывает практика, все может измениться в один миг. То, что ты считал столпом своего мироздания, чем-то неотъемлемым в своей жизни, может исчезнуть по щелчку пальцев.

- Сначала узнаем, как Тим, а потом на опознание, - сухо кинул Давид, выходя из машины.

Я не заметила, как мы добрались до места назначения.