Позволь мне нежно коснуться твоего сердца

Глава 1

Человеческая память — вещь короткая и ненадёжная. Вот сегодня ты помнишь чужое лицо, а хлопоты завтрашнего дня уже сотрут его из памяти. Или бывает, когда заходишь в комнату и начисто забываешь, что только что хотел сделать.

Вещи хранят память намного дольше.

Я включила трансляцию на телефоне и осторожно положила руки на реликвию: резную панель ранма с изображением журавлей. Кедровый массив, из которого панель была выточена, местами выцвел от времени и покрылся глубокими трещинами, похожими на морщины.

Этой вещи уже больше двух столетий. Она застала период сёгуната, эпоху перемен Мэйдзи и даже Вторую мировую войну. Сложно подсчитать, сколько поколений людей сменилось в мире за это время. Однако даже сейчас поражало то, какими умелыми были руки мастера, выполнившего эту работу!

Я прикрыла глаза и благоговейно постучала кончиками пальцев по дереву, наслаждаясь гулким звучанием.

Вы знаете, что у звуков тоже бывает вкус? Например, это постукивание отдавало терпким предвкушением и пряным нетерпением. Похожее чувство испытываешь, когда отламываешь плитку вкусного шоколада и готовишься вот-вот положить в рот сладкий кусочек.

— Добрый вечер всем! — я помахала на камеру, приветствуя подписчиков, заходящих на трансляцию.

Счётчик зрителей быстро перевалил за тысячу, и я невольно улыбнулась, вспомнив, что пару лет назад на мои стримы заходило лишь несколько человек. Взяв в руки камеру, я направила её на панель, чтобы на экране можно было хорошенько рассмотреть мельчайшие детали.

— Сегодня передо мной стоит невероятно сложная задача. Мне доверили реставрацию этой чудесной реликвии из храма Сиун-Дзи. Только представьте — когда-то эти журавли парили над входом в главное святилище, отделяя место для молитв от мирской суеты.

Чат разразился бурными комментариями в духе: «Какая красота!», «Невероятно!», «Ты справишься, Мари-чан!»

В груди патокой разлилось тёплое чувство. Я поблагодарила зрителей и вернулась к рассказу о панели:

— Как вы видите, несмотря на то, что ранма неплохо сохранилось, всё же время наложило на ней свой отпечаток…

Я потянулась и включила над панелью лампу с холодным белым светом. В его лучах стало отчётливо видно, что перья на крыле центрального журавля практически превратились в труху — древесина рассохлась и местами полностью сгнила.

— Итак, давайте начнём? — я на мгновение сложила руки перед собой в символическом жесте, чтобы процесс реставрации прошёл благополучно.

Ответ от чата последовал незамедлительно: поток комментариев утонул в эмодзи в виде четырёхлистного клевера. Зрители наперебой желали мне удачи.

Работа реставратора — искусство сродни хирургии.
В первую очередь я потянулась за перчатками. Это была не просто мера предосторожности, а урок, выученный на собственном горьком опыте. Шрам на указательном пальце попал в поле зрения зрителей, и в моё поле зрения попало несколько взволнованных сообщений.

— Откуда у меня этот шрам? — я зачитала один из комментариев. — Хм-м, как бы это сказать… Скажем, произошёл небольшой несчастный случай в самом начале моей карьеры.

Я сказала это в шутливом тоне, но в этом была доля правды. Несколько лет назад, во время работы над своим дипломным проектом — восстановлением старинной шкатулки в технике маки-э, — я проявила неосторожность и сильно порезалась. В итоге я сдала диплом на высшую оценку, но рубец остался как напоминание о моей глупости.

Я взяла в руки узкое долото номи и сделала паузу, обдумывая предстоящий фронт работ. Сначала нужно осторожно вычистить сгнившие участки, миллиметр за миллиметром. Здесь требуется внимание и осторожность. Убирая мёртвую древесину, необходимо также найти основание, к которому позже можно вживить новую плоть. Стружка ложилась на стол тонкими завитками, похожими на лепестки увядших цветов.

Во время работы я привычно болтала со зрителями, отвечая на самые интересные вопросы и комментарии:

— Сколько лет я занимаюсь реставрацией? — я начала сгибать пальцы. — Давайте посчитаем… Я закончила Гэйдай в двадцать втором, так что раз, два, три… получается, уже четыре года! А блог появился позже, два с половиной года назад.

Мой ответ взволновал подписчиков. Кто-то похвастался: «Я был фанатом блога Мари-чан с самого первого дня!», вызвав поток уважительных эмодзи, отправленных зрителями, которые подписались на меня значительно позже.

Закончив с удалением отмершей древесины, я приступила к следующему, самому непростому этапу работ — «вживлению». Я подобрала заранее подготовленный кусок старого кипариса хиноки, который по плотности и направлению волокон идеально совпадал с оригиналом. Вырезала из него крошечную вставку, повторяющую контур утраченных перьев.

Руки двигались с точностью часового механизма. Если я ошибусь хотя бы в полмиллиметра — стык будет заметен, а магия, сотворённая создателем ранмы, исчезнет. Я облизнула губы, чувствуя, что пальцы начинают дрожать от волнения. Так иногда случается, когда я слишком сильно сосредотачиваюсь на чём-то. Надо немного расслабиться и отвлечься. Я глубоко выдохнула и произнесла:

— Ребята, пока я не забыла, хочу поделиться с вами новостями о своём следующем проекте.

Зрители заинтересованно зашушукались, а я тем временем нанесла на кусок хиноки клей на основе рисовой пасты и лака. От его резкого запаха я поморщилась.

— Многие из вас уже знают, что я родом из Хоккайдо, — начала я рассказывать, аккуратно вставляя новые перья в крыло журавля. — Родители переехали в Токио, когда мне было шесть лет. Но у меня остались замечательные воспоминания об этом месте. Его снежные просторы, горячие источники, вкуснейший дзингисукан… В общем, на севере этой префектуры находится небольшой город Сиокадзэ. Меня пригласили туда, чтобы поучаствовать в реставрации расписных потолков го-тэндзё в одном старом фамильном поместье. Я так взволнована… Такие потолки — невероятная редкость! К тому же я не посещала родные места так долго. Работа предстоит большая, так что мне придётся на несколько недель покинуть Токио. Возможно, даже несколько месяцев.