Позволь прикоснуться к тебе

Глава 5

Атмосфера давит. Возле облупленных стен громоздятся картонные коробки, рядом накренившиеся мусорные баки, из которых вываливается гнильё: смятые газеты, чьи-то промокшие кеды, обрывки упаковок. Недавний ливень оставил на асфальте глубокие лужи, в которых отражаются дрожащие силуэты фонарей. С крыш лениво капает вода, и каждая капля с глухим стуком разбивается о металлические отливы окон, создавая монотонный, почти медитативный ритм.

Передо мной идёт парень, с которым я столкнулась всего пару часов назад. Широкие плечи, уверенный шаг. Тогда, в раздевалке, он напугал меня. В его глазах, цвета лесного ореха, плескался ледяной, пронзительный холод. Но именно этот взгляд сейчас вызывает у меня странное доверие. Я вспоминаю его татуировку — замысловатый лабиринт, опоясывающий шею, будто защитный символ. Его волосы ещё влажные, сбившиеся в пряди, а в мочках ушей поблёскивают простые гвоздики. Он идёт быстро и время от времени оглядывается, будто кто-то выскочит из тени.

И я понимаю его тревогу. Мой облик — нечто странное для этого времени. Он рискует, просто находясь рядом со мной. Но зачем? Ему это ничего не даёт. Никакой пользы. Только лишние проблемы.

Меня терзает другое: что происходит с моим телом в моём времени? Почему перемещение вышло частичным? Возможно, энергия куба оказалась недостаточной. Значит ли это, что мне нужно больше? Но как теперь вернуться? Я не подумала об этом и в порыве эмоций упустила самую важную деталь.

— О чём задумалась, инопланетянка? — его голос вырывает меня из раздумий. Низкий, с хрипотцой, как будто окутан дымом. Он не смотрит на меня, продолжает идти, не меняя шага.

— Ни о чём важном... — догоняю его и теперь иду рядом, украдкой бросая на него взгляд. Профиль, как вырезанный из камня: горбинка на носу, прямая линия подбородка, щетина. Больше похож на воина, чем на спасителя.

— Почему ты так называешь меня?

— Как так? — он усмехается, прищурив глаза, и поворачивает голову ко мне.

— Инопланетянка.

— А, это... Ну, ты ведь из будущего, как утверждаешь. К тебе нельзя прикоснуться... — он, не скрывая интереса, проводит рукой сквозь моё плечо, словно пытаясь убедиться, что я не галлюцинация.

— Прекрати так делать. Это... странно. — Я машинально дотрагиваюсь до плеча, и хмурюсь. Он смеётся тихо, почти беззвучно, и снова отводит взгляд вперёд.

***

Мы выходим на улицу Парк-авеню. Здесь заметно больше людей, и мне приходится прятаться в тени, пока Блейз ведёт меня. Любопытство берёт верх, я часто выглядываю, осматриваю улицу. Всё так непохоже на наш Ньюикс. Здесь нет машин, парящих в небе, — и это почему-то восхищает.

— Не высовывайся. Тебя не должны видеть, — цедит Блейз сквозь зубы, стараясь не смотреть в мою сторону.

До квартиры мы добираемся без происшествий и в тишине. Возможно, Блейз всё ещё не свыкся с моим присутствием. Или ему просто всё равно. Он кажется замкнутым, немногословным. Словно скала — неприступный и молчаливый.

Вхожу в квартиру следом. Начинаю осматриваться и замечаю пустоту. Никого нет. Но и сам дом не выглядит живым.

Тишина в квартире казалась густой, почти осязаемой. Полумрак окутывал пространство, как мягкое покрывало, скрывая лишнее и подчёркивая детали. На чёрной кухне из гладкого камня всё выглядело безупречно: глянцевая поверхность острова отражала бледный лунный свет, пробивающийся из окон. Холодный блеск металла, запах чистоты — ни единого признака жизни, кроме капающей из-под крана воды. Мраморная столешница, высокая барная стойка, встроенная техника
Всё словно новое, не тронутое. Будто здесь не готовят, не спешат утром и не пьют ночами кофе.

Мне никто не запрещал ходить по квартире, и я, ведомая любопытством, иду дальше. Надеюсь найти хоть какие-то следы жизни.

Спальня встречает всё той же холодной строгостью: ровно застеленная постель, чёрные стены, приглушённый свет. Комната казалась недосягаемой, застывшей во времени. За стеклом медленно скользила река, её тёмная гладь излучала покой.

Выхожу и направляюсь в другую открытую дверь. Дыхание замирает, когда передо мной открывается ванная. Высоко над городом, среди огней и небоскрёбов, она будто создана самой ночью. Всё выполнено в тёмных тонах: чёрный мрамор покрывает пол и стены, отражая мягкий свет точечных светильников — словно звёзды в чёрном небе. Стеклянная душевая стоит у окна, открывая захватывающий вид на ночной город. На полках у стены — аккуратно расставленные флаконы и баночки. Всё продумано до мелочей. Большая раковина из тёмного камня выглядит стильно и строго. Но и здесь нет жизни. Как бы ни был красив интерьер — эта холодная пустота словно душит.

— Ты живёшь один? — спрашиваю, заходя в гостиную, где Блейз уже выбирает костюм.

— Да. Всё равно редко бываю дома. Работа, семинары, выезды, — он пожимает плечами и берёт тёмно-синий костюм-тройку, глубокий, как сама ночь.

Пока он собирается, я брожу по гостиной, смотрю в окно на Парк-авеню. Когда он возвращается, его тёмные волосы уже аккуратно уложены, на запястье серебряный браслет и дорогие часы.

— Куда ты собираешься? Я думала, ты поможешь мне...

— Сейчас я решаю свои проблемы. Оставайся здесь, — перебивает он, хмурится, поправляет запонки, галстук — и, наконец, смотрит на меня. Наверное, на его фоне я и правда выгляжу как ребёнок в песочнице.

— Ты не можешь просто оставить меня. Ты обещал помочь!

— Я тебе ничего не обещал. Сиди. Дома.

Голос его холоден, а слова режут, словно нож. В груди неприятно колет. Сглатываю противный ком в горле и выдыхаю. Ожидала помощи, но он просто уходит. Возможно, это к лучшему. Я смогу всё обдумать, попробовать найти способы вернуться домой. Но он так резко изменился. Буквально час назад мог пошутить, а сейчас даже не смотрит в мою сторону.

Блейз идёт в коридор, берёт ключи и телефон. Бросает на меня взгляд через плечо, молчит всего минуту и наконец решает заговорить.

— Не смей высовываться. Мне не нужны проблемы с жильцами.

Дверь захлопывается и я вздрагиваю от звука, стою в тишине. Лишь спустя минуту решаюсь вернуться вглубь квартиры.