Позволь тебя не разлюбить

Глава 1

Резкий сигнал клаксона заставил меня вздрогнуть и резко вывернуть руль.

Мимо, сигналя, пронёсся огромный внедорожник.

Сука, откуда он выскочил?

Я едва успела прижать машину к обочине.

— Придурок! Да, езжай, кто тебе мешает! Трасса пустая. Места тебе мало?

Я проводила глазами джип, помахавший на прощание красным игрушечным ведёрком на фаркопе. Что за дурацкая манера вешать на крюк для буксировки детские ведёрки?

Ещё и гоняют, как бессмертные!

Я остановилась на бровке. Заглушила мотор. Дёрнула ручник.

Сердце колотилось как бешеное. На приборной панели так и горел левый поворот.

— Придурок! — вырубила я поворотник.

Собиралась повернуть налево, высматривая среди деревьев знакомый съезд, а в итоге стою на правой обочине, с перепугу хватая ртом воздух.

Настроение, и без того скверное, испортилось окончательно.

Обычно я ехала в дедушкин дом на озере с радостным ощущением предвкушения. Там хорошо. Там душа отдыхает. Разворачивается, как говорил дед, и не сворачивается.

С тех пор как дед умер, конечно, многое изменилось.

Никто не ждёт меня с тёплым творожным пирогом под полосатым полотенцем. Никто не выходит встречать, подняв над головой старый фонарь. Никто, поскрипывая старым креслом-качалкой, по вечерам не читает вслух книгу, заложенную с прошлого раза потрёпанной закладкой.

Такой был у нас с дедом ритуал — читать вслух. Когда я была маленькой, читал он, а в последние годы, когда стал плохо видеть, а потом и совсем слёг — я.

Нет, смерть деда меня не подкосила, хотя из всей семьи он был самым близким мне по духу человеком. Как-то сумел он меня подготовить, настроить, что так надо, что однажды он уйдёт. Там его ждёт бабушка. Там ему будет хорошо. Поэтому я любила дом и без него.

Небольшой, уютный. С собственным причалом, обращённой к воде верандой, катером, что на зиму поднимали на специальные крепежи и запирали в сарае.

Я пыталась вернуть себе душевное равновесие, предвкушая встречу с домом, как со старым другом. Но чёртов гонщик так меня напугал, что я расплакалась.

— Козлина! — выдернув из коробки салфетку, я вытерла слёзы.

Но это я уже не про гонщика.

— Кондом ты штопанный, Езерский, — пролилась слезами жестокая правда.

Я не проронила ни слезинки, когда застала засранца с подругой в собственной спальне.

Конечно, уже бывшей подругой. Да и не подруга она мне была вовсе, так, бывшая коллега. Как тот зайчишка пустила пожить лису, пока она старую квартиру продала, а новую ремонтировала, а она решила, что всё моё — наше.

Нет, я не плакала, когда вышвыривала с балкона их вещи. Его нарядная рубашка и дорогие трусы с фирменными лейблами долго висели на тополе, развеваясь флагами.

Тогда мне было даже смешно, как великолепный Вадик Езерский снимал их с дерева позаимствованной у соседки шваброй. И ни капли не жаль.

Не жаль лису, что решила сэкономить за мой счёт. Пусть квартиру снимает.

Не жаль Езерского, которого я никогда особо и не любила. Это он всё бегал за мной. Замуж предлагал. Перспективы радужные рисовал, адвокат чёртов.

— Ещё раз тебя увижу, — кричала я преуспевающему адвокату с балкона, — с лестницы спущу.

В подтверждение серьёзности моих намерений рядом с ним грохнулся горшок с землёй.

Езерский испуганно отскочил, покрутил у виска:

— Ты ненормальная, что ли?

— Я, может, и ненормальная, а ты, сука, козёл винторогий. И это тоже забери, — швырнула я следом его цветы, что он подарил мне накануне. Прямо в вазе.

На самом деле я очень даже нормальная, даже чересчур. Хорошо воспитанная. Слишком хорошо: на книгах о любви и верности, чести и благородстве, дурацких рыцарских романах. Поэтому, наверное, и романтизировала всяких козлов. Правда, в койку с ними прыгать не торопилась. С Езерским так точно.

— Мужики идут на подвиги ради дам. Ради «не дам» не идут, — смеялась Лиса, чьи вещички тоже летели с балкона чаечками.

Это она всё подбивала: «Да сколько уже можно мужика голодом морить! Переспи ты с ним!»

— Да пошла ты! — ответила я ей, вытирая слёзы в машине, и показала средний палец.

Я не повелась. И правильно сделала. Представляю, как бы я себя чувствовала, если бы переспала с Езерским, а потом застала его с ней.

И вроде плакать было не о чем, но как-то жаль было свои глупые мечты, что ли. Я ведь всерьёз думала: может, выйти за него замуж. Чего уже ждать, когда за двадцать пять перевалило. Стерпится — слюбится. Неплохой вроде парень…

Дед учил слушать своё сердце. Но моё, увы, пока молчало, поэтому я больше умом.

Я выдохнула, расправила плечи.

Ну что, последний рабочий день закончился феерично.

И первый день отпуска, похоже, начался тоже замечательно.