Позволь тебя не разлюбить

Глава 6

Чёртов катер никак не хотел заводиться.

Уж я его и так и сяк. И топливо подкачивала, и ласковые слова говорила, и штурвал гладила.

Надо бы показать механику, может, за зиму выдавило какие-нибудь прокладки.

И я обязательно покажу, но… пожалуйста, пожалуйста, мой хороший!.. только не сейчас.

И Мотылёк, как я ласково звала дедову старенькую, но крутую лодчонку, меня услышал — взревел, закашлялся, задымил, а потом его железное сердце застучало ровно и без сбоев.

Лодка резала гладь озера. Врываясь в приоткрытое окно, ветер трепал волосы.

В воде отражались облака. В сиреневой дымке цветущего багульника тонули берега. Синела полоска горизонта. Блестели на солнце золотые купола церкви. Над озером летел протяжный колокольный звон, сегодня какой-то особенно грустный, даже тоскливый.

Обожаю водить. Особенно катер.

Обожаю это озеро. И свой дом.

— Ни за что тебя не продам, — гордо тряхнув головой, я оглянулась проводить дом глазами.

Невольно скривилась, вспомнив лицо мужчины, что снова приезжал на прошлой неделе. Красивое до тошноты. С резко очерченными скулами, волевым подбородком.

Вот бывает же так: человек — говно, а лицо иконописное. И хотелось бы придраться, да не к чему. Ни родинки какой-нибудь безобразной, ни горбинки на носу, ни прыщика на подбородке. Разве что шрам на лбу, да и тот у самой кромки волос.

Говорят, шрамы мужчину красят, но куда уж краше. Уж он и ростом вышел, и телосложением не подкачал. Спортивный, стройный, длинноногий, как сука, олень. В самом расцвете репродуктивных функций — тридцать с небольшим. Уже не мальчик, но ещё молод и полон сил.

Фамилия ему только досталась простоватая — Рябцев, но фамилию на лбу не пишут.

— Вивьен, — стоял Рябцев на причале у моего дома, засунув руки в карманы брюк небесно-серого костюма, и сверлил меня глазами, цвета, кажется, бирюзы, не разобрала.

Весенний день выдался на редкость тёплым, я, наконец, спустила на воду катер и отмывала его от пыли. Начищала хромированные детали и вполуха слушала непрошеного гостя, предложение которого меня не интересовало.

Ты была заводилой у нас,

Чёрт морской в полинялой тельняшке, — пело радио.

Ты водила отцовский баркас

По бушующим волнам бесстрашно, — подпевала я себе под нос.

— Я не буду ездить к тебе вечно, Вивьен, — хорошо поставленным голосом вещал Рябцев, перекрикивая Ретро FM. — Это моё последнее предложение. И это достойное предложение, и очень приличная сумма за твой двухэтажный сарай, — выразительно оглянулся он на дом, который наверняка совершенно его не интересовал. Его интересовала земля, на которой он стоял.

— Hе кончается, не кончается… Hе кончается синее море, — ответила я.

— Что, прости? — наклонился он с досок причала.

— Я говорю, меня не интересует ваше предложение, Роман Аркадьевич, каким бы замечательным оно ни было, — орудовала я мокрой тряпкой с особым рвением, мечтая поскорее выйти «в море».

— Напрасно, Вивьен. Я ведь не отступлю, — вздохнул он, устав то ли меня уговаривать, то ли перекрикивать музыку. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, но в любом случае будет.

— Серьёзно? — разогнулась я и выключила приёмник. — Угрожаете?

— Ну почему сразу угрожаю? — снова вздохнул Рябцев, теперь обречённо, словно у него нет выбора. — Всего лишь предупреждаю. Я, конечно, не Остап Бендер, но тоже знаю несколько сравнительно честных способов отъёма денег. И пока я их тебе предлагаю, но могу ведь пойти другим путём. Более сложным и трудозатратным, но вполне действенным.

— Это каким же? — упёрла я руки в бока, крепче сжав тряпку.

— Ну, например, законодательным, — улыбнулся он белозубо.

Такой улыбкой зубные протезы хорошо рекламировать — такая же шикарная и фальшивая. Или солнечные зайчики пускать, а не девушкам угрожать.

— Ты же знаешь, насколько наше законодательство несовершенно. Найти зацепки ничего не стоит. И доказать, что ты, например, стала наследницей дома незаконно.

— Ну, попробуйте, — хмыкнула я.

Что с моим наследством всё законно, я знала и так, иначе бы господина Рябцева здесь не было, и его породистый нос не лез бы в мои дела и мою собственность.

— Тебе не понравится, малышка, — покачал он головой, словно сожалел.

В любом случае это была манипуляция, и в любом случае она на меня не подействовала.

— Боюсь, тебе мой ответ тоже, малыш, — шлёпнула я в ведро тряпку.

— М-м-м… И что ты можешь мне ответить? — усмехнулся он. — Очередное «нет»?

— Ну я тоже знаю несколько способов говорить «нет», — скрутила я тряпку, чтобы отжать. — Очень убедительных способов. Это первый. Пошёл вот отсюда! — размахнулась я и швырнула в него мокрый комок.

Метила в смазливую рожу, но он увернулся — тряпка шмякнулась в плечо.