Позволь тебя не разлюбить

Глава 14

— Ляль, — встал Андрей. Он смотрел на неё преданно и вроде просяще, но в то же время чувствовалось, что это приказ. — Ну кто, если не ты?

— Не-е-ет, — захныкала она. — Я в ванну хочу. Я трахаться хочу. Вина хочу, а лучше текилы. Я задолбалась!

— Ну, потерпи, малыш, — обнял он её. — Мужика — это уж ты сама, а текилы я тебе куплю. Самой дорогой. И ванну организую, как всё закончится. Где-нибудь в Хургаде или Санье.

— В Турцию хочу, — капризно надула она губки.

— Значит, полетишь в Турцию.

Она положила голову моему Королю на плечо. Тяжело вздохнула:

— Чего только ради тебя не сделаешь.

— Ладно, нам пора, — погладил он её по руке и отпустил. — Если что, звони на номер Дюймовочки.

— Дюймовочки так Дюймовочки, — коротко глянула на меня Ляля и, пройдя, как мимо пустого места, спрыгнула с лодки на причал.

Я затруднялась сказать, в каких они отношениях, а Его Величество, похоже, не торопился вводить меня в курс дела.

— Она назвала тебя Кирсанов, — заняв капитанское место, сказала я.

— Я заметил, — сел он рядом, на пассажирское. — Да, я Андрей Кирсанов. Сын Ильи Кирсанова, если тебе это о чём-то говорит.

— Открой, — показала я на рундук перед ним, прибавляя скорость.

— Надеть спасательный жилет? — спросил он, рассматривая содержимое ящика.

— Ну, по правилам, если что, ты обязан находиться на лодке в спас жилете, как и я, но просто достань.

— Э-э-э… — замер он, глядя на нашитую на ярко-оранжевой ткани надпись. — Киса?

— Это был спас жилет твоего отца. Они с моим дедом ездили на рыбалку на этом катере. Когда дед ещё не болел, конечно.

— Ну надо же, — хмыкнул он. — А впрочем, чему я удивляюсь. Я почти не общался с ним последние годы, последний раз видел на маминых похоронах пять лет назад, и ничего о нём не знал, да и не хотел знать. Мать от него ушла, когда он подался в религию, начал делать пожертвования на храмы. Мне тогда было лет шестнадцать. Он был не самым лучшим отцом. Жёстким. Требовательным. Порой жестоким. Деловым. Вечно занятым. Там у него бизнес, здесь дела, там нужные люди, здесь бабы, на меня у него времени не оставалось. И после того, как подался «в религию», он не стал другим, мягче или добрее, но всё же мы с ним общались, пока…

— Что пока? — переспросила я, когда он замолчал.

— Пока отец второй раз не женился, — ответил он сухо. — Тогда мы поссорились окончательно. А тут я почитал панегирик на сайте монастыря в его честь, и чуть не прослезился, — сказал он с издёвкой. — Какой большой души, оказывается, был человек. Прямо святой праведник. Словно не мой отец, а благочестивый старец. Интересно, это я его так плохо знал? Или всё это брехня чистой воды? — повернулся ко мне Андрей Кирсанов.

— Ничего не могу тебе ответить. Я его совсем не знала. Так, виделись, здрасьте, до свидания.

Андрей упёрся пальцами в лоб и откинулся к спинке сиденья.

— Голова болит? — спросила я.

— Пройдёт, — отмахнулся он. — Это, наверное, от укола. Вчера также было.

— Может быть, — согласилась я: побочные эффекты никто не отменял, а головная боль была указана в инструкции первой, но мне она совсем не нравилась.

Хотела прокатить его до деревни, но передумала, повернула к дому: какие покатушки, ему бы поправиться. Что-то слишком резко он подскочил, пусть лучше отлежится от греха подальше.

— Знаешь, мне кажется, каким бы ни был твой отец, это уже можно отпустить, — сказала я, под острым углом направляя лодку к дому. — И простить его за всё. За его баб, за то, что был вечно занят, за то, что был с тобой жесток.

— Он не был жесток со мной, он был таким в принципе. Безжалостным. Хладнокровным. Расчётливым. И я бы с радостью отпустил, если бы он не сделал то, что сделал, а мне не досталось разгребать его конюшни. Меня, видишь, даже пытались убить.

— Ты думаешь, это из-за наследства? — нахмурилась я.

— Я думаю, это предупреждение, чтобы не лез куда не следует. Раз не понимаю по-хорошему, будет по-плохому.

— Хм… — усмехнулась я. — Мне сделали такое же предупреждение. Правда, угрожали судом, если не продам дом по-хорошему, но… — я пожала плечами. — А чего хотят от тебя?