Pr-менеджер для Яги

Глава 2.3.

Ядвига Гаевская, 415 лет, вдова — пока еще без сознания

Василиса суетилась чрезвычайно по-родственному. Яга даже сквозь неявь приняла к сведению, что дочка вырубила это бессмысленное кольцо Примирения и комната перестала вертеться в бордовом калейдоскопе. Но приходить в себя не спешила. Слишком устало тело, гудела голова.

Ведьмы и маги живут дольше безмагических существ и первый урок, что они постигают — не надо совершать лишних движений, если не знаешь точно, что за ними последует.

Кольцо как следует изгадило кабинет. Допустим, не было у нее на столе зефирно-лиловых сапожек, потому что на самом деле там стояли погрызенные молью сапоги-скороходы.

Изначально вещица славилась тем, что не оставляла разногласий между инакомыслящими в одном замкнутом пространстве. При этом отличалась примитивными настройками: сформулируй мысль, поверни на то количество оборотов, сколько в комнате людей. Возможно, выражение «обвести вокруг пальца» родилось именно таким образом.

Мнение владельца тут же передавалось всем — если шли переговоры или дебаты, то  они быстро катились к завершению, и понятно, в чью пользу.

Когда после смерти мужа предметы взбунтовались, кольцо перестало повиноваться одним из первых. Оно открыто не признавало право хозяйки решать за всех. Это выражалось в том, что колечко протеста ради усиливало ее оппонентов, и Яга перестала выносить его из избы. Как сор. А чтобы не слушать наставлений от комаров и тараканов, она заблокировала его, как сумела. Технических знаний, полученных от отца, на это вполне хватило.

Тогда украшение объявило еще более беспощадный бойкот: в нем обнаружилось стремление перекрашивать предметы в разные оттенки одного цвета, а при случайном касании — и вовсе превращать живое существо в другое. При условии, что это другое находится здесь же. Так, Яга имела несчастье провести два часа в перьях — когда Василиса притащила в дом своего попугая, пока ее каморку в университете приводили в порядок после магического шторма.

То есть от ментальной магии перстень перешел к трансформациям, магии примитивной, но дюже мощной. И все потому, что надежно запечатать источник силы и не повредить его — условия взаимоисключающие.

Яга недоумевала, что мешало ей забросить украшение в один из усыпляющих коробов в подвале и забыть о нем; это же лучше, чем день за днем терпеть его выходки. Ответ на поверхности, но принять его сложно. Кольцо служило многим поколениям Гаевских и помогло собрать их первый магический арсенал. Это потом уже артефакты приняли Хартию осознанного подчинения и принимали в братство все новые и новые волшебные предметы, бежавшие от полубезумных владельцев. Кольцо стало проводником между артефактами и первыми хранителями.

Например, одно из обязательных условий Хартии гласило: ни один Гаевский не должен смеяться, используя артефакт. Маленькая Ядвига привыкла, что крайняя степень веселости — это широкая улыбка с обнажением зубов. Дело в том, что многие артефакты продолжали слышать маниакальный смех прежних хозяев через века после их смерти.

Так что если про подвал она заговаривала частенько, то наложить на кольцо убийственное заклятие — такой вариант и близко не рассматривался, и нахальное украшение этим пользовалось. Сейчас же оно несколько раз обиженно тренькнуло в руках у Василисы и послушно замолчало.

Артефакты постоянно требовали, чтобы их передали «в руки законной наследницы», минуя «чертову ведьму». Что поделать, их сила враждовала со стихийницами, а ведьмы в свою очередь смеялись над увешанными амулетами магами. Когда-то все было иначе; после гибели родителей они видели в ней единственную преемницу Ягайло, несмотря на древний ведьминский род ее матери, и молились на девчонку нестройным хором. Впрочем, кое-что не меняется: и тогда, и сейчас она остается единственным щитом между ними и миром.

Яга в поежилась от непрошенных воспоминаний. Вот лежит ее Ясномысл, сраженный ударом огня и воды: муж развополощается на глазах, а у нее на внутренней стороне запястья так же стремительно выступает клеймо Убийственной — ведьмы, лишившей жизни человека, пускай и мага.

Потом пришли обрывки других мыслей, в которых фигурировал чертов мальчишка. «Мальчишка?! Перемкнулась я на этом кольце что ли, ведь парень меня по-настоящему вырубил… Меня?», — с каждым образом Ягу выталкивало обратно в сознание. Она почти подскочила в кресле, пытаясь для начала сфокусировать зрение в одной точке.

На столе, отодвинув немалым задом сапоги-скороходы, расселся без преувеличения огромный кот. Точь-в-точь ее Барсик, только башка еще больше, еще круглее — ну вылитый тазик с ушами. И если Барсюша, папочкин подарок на ее 50-летие (десять лет для ведьмы — один год для человека вне магического поля, примеч.автора), имел благородный дымчатый окрас, то этот котяра отличался иссиня черной шерстью.

КотоКот широко открыл пасть и вывел глубокое утробное «мяяяяяя» — с теми правильными нотками гудящей пилы, которые отличали издаваемые артефактом звуки от мяуканья обычных живых котов. Яге так хотелось сграбастать его в объятия, хотя, очевидно, что перекрашенным Барсиком он не был. И она взяла себя в руки:

— Я тебя не вызывала.

— А ты и не управляешшшь мною больше, хозяюшшшка, — он говорил мягким низким голосом, не двигая челюстью. — Довела дом, — КотоКот укоризненно поводил хвостом и часть предметов посыпалась на пол, — довела себя. Непорядок.

Зверище легко спрыгнул и подошел к креслу, водрузив голову-дыню Яге на колени.

— А ну, брысь, — машинально пробормотала она и осторожно почесала за жестким, как у хряка, ухом. И, конечно, принялась оглаживать урчащего паразита смелее и смелее. Боль, тисками сжимавшая голову, отпускала с каждым движением.

Она снова вспомнила о своих гостях: ну надо же, Василиса и Андрей сидят за маленьким столиком в углу и чаёвничают. Дочь смотрит на нее пристально, как будто убеждаясь в собственных мыслях (да всегда она так глядит, с детства поделать с этим ничего не могли), а парень — так, словно первый раз видит. Ядвига прикрыла глаза и постаралась не думать о том, на кого она похожа после двух ударов об пол после ванны. Мря. Ну извините.