Pr-менеджер для Яги

Глава 5.4

Андрей: исповедь хранителя. А ну приступим

— Дамы, ничего, что я без галстука? К поцелуям готов. Для разнообразия могу начать с кота.

— Этот жест доброй воли необходим, чтобы кольца соединили не посторонних друг другу людей, — так, КотоКот опять важничает.

— Мы помнится уже целовались, почти два раза, — заметила Яга. Войдя в библиотеку, она как-то сразу успокоилась и оставила попытки испепелить меня взглядом.

— Это ваш первый ментальный обмен. Я, Глаз Гора, стану проводником между…

Тут его перебила Василиса:

— Котик, миленький, у нас скоро гости запротестуют. Мы же их пригласили не для того, чтобы они драку между собой затеяли, а чтобы сблизиться — им нужно быть в курсе происходящего и перестать смотреть на маму как на источник нестабильности и угрозу суверенитету.

При желании Василиса говорила так хитро, что сам кот выпадал в осадок и перебирал все данные в своей, я уверен, тоже «облачной» башке. В такие минуты я чувствовал прямо отеческую гордость.

— Несносная молодежь. Ядвига, это и тебя касается! — заворчал он. — Если между собой сладите, то кольца эти на вас так и останутся. Андрей по-прежнему сможет разуметь и говорить по-нашему, получать комментарии и мои рекомендации в каждой ситуации, где это требуется…

— Голосовой помощник, я понял.

— Называй как угодно, хоть демоном-нашептателем, — хмыкнул наш главный хвост. — Но, я делаю паузу и вы слушаете внимательно, кольцо на Ядвиге поможет тебе защитить ее, а мне — защитить тебя от нее. Госпожа по-прежнему далека от душевного равновесия. Вам придется работать парой, только так вы оба получите свободу. Или несвободу, как захотите.

Он помолчал и все равно продолжил. Кто бы сомневался.

— Давно я не видел такого занятного союза. Вы, девочки, славно постарались, хотя одна была на излете магических сил, а вторая только-только входила во вкус. Редко случалось, чтобы хранитель и хозяин так дополняли друг друга.

— Да, не делали мы для этого ничего. Не припомню, — отчеканила Ядвига.

— Это самообучающееся заклинание поиска — мое первое, — а вот Василисе похвала приятна. — Маме становилось хуже и его условия постоянно уточнялись. Я перестала надеяться, потому что шансы найти с таким жестким запросом таяли. Дублирующее не создать. Корила себя, что за 80 лет не приблизились к цели.

— Все, хватит! — гаркнула ведьма всех времен и народов. — Перестаньте, вы как бракованный товар сбагрили за хорошую цену. Давно не чувствовала себя такой жалкой. Даже с клыками и хромая на обе ноги.

Я на секунду испугался, что она сейчас заплачет. Тогда поцелуя не миновать. А кот, а Василиса, а гость (или гости уже) — а это красивое платье сомнется. С другой стороны, разве можно приступать к ментальному сеансу в растерзанном виде. Я взял ее за руку, и за вторую тоже.

— Замечательно, — припечатал нас кот. — Садитесь уже, сладенькие, вот сюда, друг напротив друга. Кто из вас начнет первым?

Я посмотрел на обиженную Ядвигу. Ее настроения менялись стремительно и по уважительной причине. И все равно требовать от нее откровенности именно в этот момент — то же самое, что ронять на пол или окунать в остывшую ванну. Я все это уже проделывал и сейчас могу дать ей передышку. Пусть отвлечется, разглядывая моих тараканов.

— Я попробую, связных историй не ждите. Наверное, получится винегрет. Поехали?

— Поехали, — откликнулась Ядвига. По ее глазам я понял, что она благодарна за эту возможность побыть сторонним наблюдателем.

Уже проваливаясь в серый туннель (снова падение, как будто полетов в печке мне не хватило), сознание зафиксировало, что Ядвига немного сползла в кресле, а Василиса вышла, аккуратно прикрыв дверь.

*******************************

Мы с Ядвигой стояли держась за руки в комнате, которая была центральной частью башни. Через застекленный купол сюда легко проникал свет, а двери расходились по кругу. Кольцо на безымянном пальце слегка нагрелось: я знаю, что у меня нет задачи провести свою даму по всем помещениям, нужно лишь показать самые важные. Я повел женщину к двери, отличавшейся наименее презентабельным видом. Дешевый белый пластик, какой встретишь в больницах или казенных учреждениях — например, учебных.

Я открыл и пропустил ее вперед. Мы вошли в пустой школьный класс. В кабинет литературы, потому что над доской прибиты портреты классиков, в основном бородатых. Я усадил Ядвигу на ужасный письменный стул, без которого в моем детстве не обходилась ни одна парта.

— Я не очень понимаю, что делать дальше. Ты будешь наблюдателем?

— Да, просто покажи мне.

— Ты шикарно выглядишь даже за партой. Только аккуратнее, не порви колготки, тут жутко занозистые стулья.

— На мне нет колготок, не отвлекайся, — улыбнулась она. Я закрыл глаза и предметы завертелись, класс заполнили люди.

Наталья Петровна, наша престарелая учительница литературы смотрела на нас, на одиннадцатый «Б» поверх очков. Она никогда не повышала голос, чем тише говоришь — тем внимательнее слушают, а у школьников помладше уже не вела. Возраст не тот.

— За короткое сочинение по Блоку одна «пятерка», восемь «троек» и две «пары». Богатырев, я довольна, хотя очень кратко в этот раз, как будто ты боялся расписаться. В то же время ничего лишнего, без фальши. Она выдала тетрадку, начав раздачу с моей первой парты.

Я все равно открыл оценку с замиранием сердца. Неужели первая четверка в этом году могла поджидать на поэме «Двенадцать»? Чистой, вдохновленной, слегка пьяной. Я действительно плохо выдавливал из себя слова, когда мы писали эту работу. Они не шли, образы мешались в ком, а Наталья Петровна ни за что не поставила бы «пять» за пересказ теории, которую сама же и давала. Она ждала от нас другого.

Отношения с ней сложились такие, что я их до сих пор не знаю, был ли любимчиком, хотя весь класс поклялся бы, что да. Я привык к обожанию учителей литературы. Это началось еще в первом классе, когда предмет назывался «Чтение».