Прачечная потусторонних услуг - 2

Часть первая. Глава 1-2 Последний сон

Это почти невозможное счастье — провести весь день в постели. Жизнь торопится, бежит, особенно в крупном городе. Нет времени как следует выгулять себя по магазинам, не то что выспаться или посвятить целый день (о, ужас!) лени…

Второй выходной Арина посвятила исключительно себе. Оставила на ручке спальни привезённую подругой из Эмиратов табличку «Do not disturb», чтобы брат не будил, отключила телефоны, будильник, плотно задёрнула шторы и проспала до обеда.

Её даже слегка покачивало, когда проснулась, — словно не протрезвела ото сна. Ещё два часа мариновалась в пенной ванной с экзотическими солями. Начало казаться, что пережитое приснилось. Увы, синяки, шишки и царапины упрямо утверждали обратное. Ей было над чем подумать — о да, тем для размышлений хватало, но Арина твёрдо решила: сегодня ни слова, ни мысли о работе. Завтракать в пять вечера — ещё одно позабытое счастье. Никаких диет! Солёненькая сырокопчёная колбаска тает на губах, слегка подсохший тост, как ей нравилось, хрустит, сладкий кофе со сливками бодрит, а на сковороде ещё весело потрескивает яичница — разве бывает что-то лучше завтрака на обед или уже ужин?

Бывает!

Арина подмигнула самой себе в зеркале, облачась в лучшее платье. Летящей походкой вышла из дома, в последний раз прокатилась в полном вагоне метро, где её невзначай пытались облапать, зашла в переполненное солнцем светлое здание со стеклянной крышей и…

Купила машину.

Красный Audi TT, о котором мечтала, как только впервые увидела на страницах какого-то журнала. Вообще-то красный — перебор, но менеджер с фаянсовой улыбкой был настолько галантен (приоткрывал ей дверцу, помогал освоиться с рычагами и кнопками, настроил магнитолу на её любимую волну «Love Radio»), что ему невозможно было сказать «нет».

Выезжая из салона, Арина вдруг испугалась: что она делает? Ведь эта машина ей не по карману! Ведь она плохо водит и вообще, куда её ставить? Но через минуту минутная слабость улеглась. Скорость осторожно вдавила в мягкое кожаное кресло, ветер-шалун растрепал волосы, солнце улыбнулось, говоря: «Забей, всё будет хорошо! Живём один раз!». И правда, сколько можно измываться над собой постоянной экономией? Можно ли это называть жизнью? Да — всё правильно!

Хорошее настроение не испортили вечерние пробки: стоять в пробке, но при этом не висеть на грязном поручне в автобусе, давясь завистью к тем, кто успел застолбить местечко не с солнечной стороны, — новая радость для неё!

Спустя два часа въехала в знакомый район, но тут выяснилось, что расстаться с машиной на ночь — отнюдь не просто. Машина умоляла позволить ей ещё немного покатать хозяйку, просила нажать на газ, чтобы испытать табун лошадей под капотом, мгновенно отзывавшихся приятным низким рокотом. Она или машина умышленно пропустила нужный поворот. И катались до полуночи, заезжая в маленькие кафешки, где Арина красиво выплывала из дверей, демонстрируя ноги, небрежно нажимала на кнопочку брелока, покупала какую-нибудь чепуху, капризно морща бровки: мол, фи! А потом снова жала кнопку и плавно вплывала обратно в светлый салон. Окружающие мужчины пускали слюни, а их спутницы завистливо шептали: «Вот если бы я вышла не за тебя, а за Мишку, он бы мне тоже такую купил!». Арина не сомневалась: где-то рядом с ней, уцепившись за каблук, тащится Демон Счастья — не тот, а другой, нормальный.

Арина в счастье тонула. Устала от него — узнала, что и такое бывает! Придя домой, уснула ангельским сном, только прикоснувшись к подушке. Ей снилась бабушка. Старушка хмурилась, глядя на неё, сердилась, что-то ворчала — не разберёшь, — грозила пальцем. Часа в три ночи Арина встала по нужде, и пока шла по тёмной квартире, перепугалась похлеще, чем в бомбоубежище. В каждом углу мерещились неясные тени, тянущие к ней эфемерные узловатые пальцы. Ночные звуки перебирали струны расстроенных нервов. В вентиляционных дырах заунывно выл сквозняк, у соседей сверху нечто упало на пол, зарычал холодильник. Закончив дела, Арина буквально летела к кровати, захлопнула за собой дверь, прыгнула на матрац, с головой кутаясь в одеяло, и, как бы это ни было глупо, почувствовала себя неуязвимой.

Вернулся тягучий, болезненный сон. Уже ближе к рассвету вновь проснулась. Сверху вниз на Арину смотрел тёмный дух — даже в сумраке комнаты он выделялся своей чернотой. Жутко контрастно на фоне серого потолка горели красные глаза. Красные глаза приблизились. Дух мигнул, прикоснулся к её щеке — почти неосязаемый, как пёрышко. Не лишённый приятности низкий голос прошептал: «Прости…» Она не дышала. Дух резко отстранился, замахнулся. В воздухе промелькнула молния — чернильная, как сама чернота. Свист от лезвия, которого она так и не увидела, долго звучал в ушах. Красные глаза печально посмотрели на неё, дух по-отечески поправил волосы на подушке и рассеялся. Сколько Арина после этого лежала, не дыша? Час или несколько секунд? Неважно. Всё в ней замерло, будто парализовало: ни мыслей, ни страха, ни биения сердца. Чувства нескоро вернулись бурлящим водопадом. Арина, испуганная как никогда, подскочила на кровати, заорала: «А-а-а-а!!!»

Давно рассвело. Ветерок равнодушно шевелил шторы, проникая в приоткрытую форточку. Её крик растворился в уютном покое спальни. Комната выглядела как обычно. Стальной советский будильник не торопясь тикал. Вспотевшая Арина тяжело дышала, медленно возвращаясь в реальность.

Сон.

Просто сон. Кошмар.

Уф!

«Давненько мне не снились такие кошмары!» — сказала она и окончательно успокоилась, услышав собственный голос. Ещё немного посидела, спустив ноги на мягкий коврик. Пора.

Кто-то орудовал на кухне. Странно. Брат должен был давно уйти — заболел? Ей захотелось немного его позлить. Памятуя о набожном ужасе, в который Арсена приводит любой вид обнажённого или полуобнажённого тела, начала действовать: расстегнула верхние пуговицы ночнушки старинного кроя, чтобы приоткрыть (в пределах разумного) грудь, протёрла глаза, вышла в коридор.

Заходя на кухню, Арина потянулась, зная, что лучи солнца пройдут сквозь лёгкую ткань, сделав её практически голой.