Практическая некромантия. Выживут (не) все

Глава 2. Трагедия Ромашки

В косом луче, проникающем через неплотно прикрытые ставни в комнату, медленно кружили пылинки. Собственно, это было единственное движение в помещении, где обосновались трое. Луч света, пронизывая комнату, падал на огненную макушку Аттара. Тот как раз бессовестно дремал в кресле, отвернув его от окна, чтобы удобнее было сложить ноги на краю стола за которым обустроилась Мората, рассматривающая карточный расклад.

Потрепанные рисунки висельника, темной фигуры с огненным мечом и трех скрещенных пар костей ставили жирный крест на оптимистичности прогноза. Максимум, что можно было предсказать по такому раскладу жизнерадостное прозвучало бы, как: «Ты умрешь скоро, но быстро и не больно», а говорить такое зареванной подруге Морате совершенно не хотелось.

И в этот раз женское чутье сработало безукоризненно. Забившаяся в угол постели Журава, обхватив руками подушку, была в шаге от истерики. Не хватало буквально щепочки, чтобы девушка снова зарыдала и в этот раз не помогли бы даже успокоительные капли от ледяной драконицы.

Собственно, и самой драконицы сейчас в комнате не было, равно как и Бастиана с Эриком. Еще отсутствовал и фей, но куда его понесло для всех осталось загадкой. Впрочем, сейчас этот вопрос присутствующих волновал в самую последнюю очередь. Куда больше всех тревожило, куда пошли Северайн с принцем и Эриком и что они принесут.

Ожидание разлилось по воздуху, липкой тишиной опутало троицу, заставляя даже дышать тише. Помимо воли, все прислушивались к звукам за дверью домика, который сдали во временное пользование практикантам из Мориона. Первым безмолвие нарушил Аттар.

Сперва из-под полуприкрытых век блеснули золотистые драконьи глаза, а после парень вовсе выпрямился в кресле, убирая ноги со стола.

– Идут.

Вздрогнув, будто приходя в себя, Журава вскинула голову, поспешно вытирая влажные щеки. В больших голубых глазах, чуть покрасневших от пролитых слез, блеснула робкая искра надежды.

Встрепенулась и Мората, разом смахивая неудавшееся гадание. Возвращение однокурсников избавляло ее от необходимости расшифровывать расклад, который никак не желал складываться во что-то жизнеутверждающее.

Не особенно суетился только Аттар. Чуть подавшись вперед, он оперся локтями о колени и с ленивым интересом взглянул в сторону двери.

Ждать пришлось не долго. Уже скоро шаги на лестнице различили даже девушки, а мгновением позже в комнату вошла Северайн. Прочитать что-то на лице собранной и сдержанной драконицы не стоило и надеяться, да Аттар и не пытался. Едва мазнув по ней взглядом, он медленно выпрямился, криво усмехнувшись вошедшему за ней Бастиану. Принц тоже был орешком крепкой породы, с малых лет приученным держать лицо. Именно поэтому драконий взгляд скользнул дальше, к третьему сокурснику.

Эрик не был ни ледяным драконом, ни принцем, ни даже паршивым актером. На широком лице отчетливо читалось замешательство, легкое раздражение и даже тоска.

– Дело-дрянь, – заключил Аттар, оглянувшись на Бастиана в ожидании разъяснений.

Где-то за спиной дракона тихо взвыла Журава, снова уткнувшись лицом в подушку. В прошлый раз утешать ее бросились все. В этот – только Мората. Бастиан чуть поморщился, Северайн подошла к столу, чтобы налить себе воды. Начинать разговор никто не спешил.

Несмотря на то что особенной дружбы между ними не случилось, за прошедшие полгода студенты как-то странно сблизились. И если Эрика за такую промашку бы высмеяли, над Моратой пошутили, а Северайн поддернули, Жураву неудобно было задевать даже Аттару с Бастианом.

Одно слово – Ромашка.

Но, не все были так тактичны.

– А что так сыро в обители великого некроманта, поднимающего нежить щелчком пальцев и бодрым: «Гэй, противный, отойди»?

Оберон возник неожиданно, с хлопком открыв ставни, чтобы впустить в комнату свет и свежий воздух. Свет тотчас осветил местами осыпавшуюся штукатурку и мрачные лица собравшихся. Судя по всему, фею уже проложили обратную дорогу. В конце концов, он был представителем крылатой расы, так что убийством его вышвыривание в окно назвать нельзя было.

– Сделай одолжение – пропади пропадом, а? – без особенной надежды попросила Мората, осторожно обнимая плачущую подругу.

Фыркнув, фей только картинно изогнул бровь.

– Еще чего, это не я на пьяную голову поднял десяток скелетов и разбудил вытьянку. До сих пор орет у трактира, зараза. Еще немного и трактирщик там вообще полы начнет вскрывать, чтобы найти эту треклятую кость и упокоить ее. Не факт, что способом гуманным, но верным.

Хохотнув, Оберон с удовольствием обустроился на подоконнике, счастливо щурясь на солнечном свете. Укоризненные взгляды так и не смогли пробудить совесть фея. Увы, но воскрешать то, что умерло настолько давно юные некроманты не умели.

Шмыгнув носом, Журава постаралась немного успокоиться. Их оставили под честное слово, что они ничего не натворят, а она на второй же день такие неприятности устроила. Губы девушки снова задрожали, второй приступ истерики был близок, но голос неожиданно подал Эрик. До того стоявший тихо и мрачно, он вдруг шагнул к девушке, присев рядом с ней.

– Так, все. Скелетов мы успокоили, а вытьянка – это не смертельно. Да и вообще, это может и совсем не наша вина.

– Правильно, не наша, а ее, – усмехнулся Оберон, но в этот раз его проигнорировали.

Снова шмыгнув покрасневшим носом, Журава уныло взглянула на Эрика, одновременно стараясь не завалиться на него. Довольно массивный, он сильно сместил центр тяжести постели, превратив ее в гамак.

– А что если я снова так… Я же совсем не помню, как это сделала!

– Ерунда, вина лежит на всех нас, – фыркнула Северайн, передернув плечами, как облитая водой кошка.

– Не на нас, а на ней, – не унимался Оберон.

Чуть сощурившись, Северайн задумчиво взглянула на глиняный кувшин с водой на столе, после на фея. Тот в ответ улыбнулся особенно ослепительно и многозначительно. Кувшин так остался на месте, Северайн снова и уже более раздраженно передернула плечами.