Практическое руководство по выживанию среди принцесс

163. Писатель и бунтарь

163. Писатель и бунтарь

Писатель я, как видите, не самый бесталанный,

Нас, бесталанных, много и я — не самый главный.

(с) Рэп писателя

У Василисы в школе по средам проходит классный час. И там у них традиция — приглашают родителей, чтобы те рассказали о своих профессиях. Тем более, класс попался интересный: один папа космонавт, причем действующий, два полета в космос, другой — создатель миноискателей, сейчас одно из его изделий проходит испытание в Сирии, третий авиконструктор. Работает с гражданской авиацией, недавно приезжал в школу с лекциями от Боинга. И т.д. и т.п. Казалось бы, куда с писательским фейсом в калашный ряд. Но Василиса решила иначе.

Она меня полтора года уговаривала сходить к ним в школу. Но у меня все не складывалось. А тут повез ее на хор и расслабился.

А Василиса рассказывает, что у них завтра на классном часе должны были играть в игры, кто-то там приготовил все, но заболел. И классный час... Тут я моргнул. «...свободен для заинтересованного родителя».

- Папа, ты придешь? - спрашивает Василиса.

- Не знаю, - в этот момент я как-то растерялся и не смог сказать твердое родительское "нет".

- Папа, пожалуйста! А то никто не верит, что у меня папа писатель!

Ладно. Хотя применять против отца тяжелую артиллерию — это уже слишком. Я почему-то вспомнил, как в романе Дюма "Королева Марго" главному герою, де Ла Молю рвут ногти клещами. Палач спрашивает: "Не желаете передохнуть, сударь"? А тот с бледной улыбкой говорит "Нет-нет, что вы, продолжайте. Я совсем не устал". Настоящий воспитанный дворянин. И палач продолжает. Хороший роман, хотя и не лучший у Дюма. А де Ла Моль всегда казался мне бескостным героем... Каким-то безвольным. То ли дело Шико.

- Папа? - Василиса ждет ответа.

- Ну ладно, приду, - говорю я нехотя.

- Ура!

В назначенный день я встал пораньше. Умылся, побрился, даже удачно сделал вид, что причесался. Надел все чистое. К школьникам нужно идти, как в бой. Пальцы подрагивали. Один раз я уже выступал перед школьниками, только не в Москве, а в Нижневартовске. И не сказать, что вышло блестяще. На презентации обычно приходят те, кто хоть что-то знает об авторе. А тут... Никто из детей не знал, что я написал, а книги с собой я захватить не догадался. Кажется, дети так и не поверили, что я писатель. Черт.

Наученный опытом, я собрал две сумки: первая с моими книгами (подумав, я добавил туда польское и немецкое издания — если их прицельно метнуть, можно убить Гитлера) и вторая — с книгами в подарок. Мой первый сборник, вышедший семнадцать лет назад. Это тоненькая зеленая брошюра. Но там несколько моих лучших рассказов.

Вхожу в класс. Дети уже сидят по местам и ждут. Я поздоровался и начал расставлять книги на учительском столе. Отличное занятие, успокаивает. Когда я учился в ГИТИСе, Вадим Чеславович, наш преподаватель по актерскому, сказал: вот посмотрите на Овчинникова. Он нашел для себя способ справиться со страхом сцены. Заметили, что он в каждый этюд входит в пальто? Когда Дима его снимет, он готов работать. Девчонки потом долго надо мной прикалывались.

Тут, правда, пальто не было, но книги тоже ничего.

Я закончил с книгами, выдохнул и повернулся к классу. Ирина Анатольевна, классная, с легкой тревогой смотрит на меня с задней парты.

Я оглядываю класс. Хорошие лица.

- Кто-нибудь читал мои книги?

Дети молчат. Поднимает руку один человек:

- Я играл в игру!

Отлично. Правда, по моим книгам еще ни одной игры не сделано...

- А Роулинг? "Гарри Поттера" читали?

Рук несколько больше. Дети оживились.

- Я видел все серии!

- А я читал! Все пять книг!

А их разве не семь? Хмм.

- Замечательно, - говорю я. - А сам кто-нибудь пробовал писать? Рассказы, может быть?

- Роман! - выкрикнул кто-то. Ну конечно. Настоящие писатели всегда начинают с романов. Это правило. И я, кстати, не шучу.

- Стихи, - скромно сказала девочка. Я кивнул. Поэтам всегда труднее.

- Стихи не мое, - говорю я. - а вот роман...

И тут пошло. Я рассказал, как в детстве начал писать свой первый фантастический роман про динозавров — в тетрадке в клетку. Дети слушают. Странно, но им интересно. Смеются. Я плавно перешел к роману, который начал писать в 19 лет, студентом Керосинки... На словах "герой странствует по миру, полному темной магии и симпатичных девушек", я понял, кто контакт с аудиторией достигнут. Дальше я рассказал, как после института поступал на актерский, как учился — это вызвало наибольшее оживление. Писателем себя не всякий представит, а вот актером... Как потом написал первый роман, затем второй...

Говорю, и чувствую, что увлекся. И вдруг начинает звучать классическая музыка. Громко, настойчиво. Дети оживились, я озадачился.

- Простите, а музыку можно чуть убавить? - говорю.

- Это звонок, - шепчут мне дети. А! Классный час закончился. А я только вошел во вкус.

Напоследок показываю детям книги. Передаю по рядам.

- А почему эта книга в пленке? – спрашивают дети.

- Потому что вам рано ее читать, - говорю я. Дети хохочут.

- А еще я принес вам небольшой подарок.

Пришло время тоненьких зеленых книжек. К столу учителя тут же выстроилась очередь за автографами. В общем, встреча получилась, что надо. Я даже перестал скрещивать пальцы ног в ботинках.

Последним подходит серьезный мальчик. Показывает на мою книгу.

- Это вы написали?

Я подумал, что он про серию метро.

- Метро написал Дмитрий Глуховский, - говорю я.

Мальчик упрямо мотает головой.

- Нет, вот эту книгу вы написали? Это моя любимая книга!

Доброе слово и плохому писателю приятно. А уж хорошему... Сам видел, как Евгений Лукин смущенно улыбался, когда ему рассказывали, какие у него замечательные книги. Особенно "Дневной Дозор", который он не писал. Его тогда перепутали с Сергеем Лукьяненко. Лукин был невероятно мил и оставил о Сергее Лукьяненко самое приятное впечатление.