Практик кошачьего дзэна

Глава 10, Колись, орешек!

- Надо заставить его говорить...

- Нет.

- Но он явно что-то знает. Вдвоем мы сумеем это из него вытащить.

- Я в этом не сомневаюсь. Только делать этого ни в коем случае нельзя.

- Почему? - удивился Шен.

- Сейчас парень напуган - но не сломан. Если мы надавим на него с двух сторон - сломаем точно. А... даже если отбросить мораль и этику, в дырявом ведре вода не держится. Если кого-то один раз сломали, заставив говорить - молчать он уже не будет никогда. Он сам себе скажет: "Можно".

- Это как потеря девственности?

Аналогия была грубой, но точной. Я кивнула.

- Именно. Нельзя никому - нельзя никому. Можно одному - можно всем. И любой, кто доберется до парня - будет знать все. Не только то, что знает он, но и то, чем интересовались мы, какие вопросы задавали, о чем догадались, о чем только подозреваем, что ищем...

- Уже первого достаточно, чтобы начинать рыть окопы и обзаводиться установками залпового огня, - хмыкнул Шен. - Но ведь парень точно в деле.

- Я тебе еще одну вещь скажу. Мальчишка напуган - и его мозг тоже напуган. Он может сыграть с ним злую, но очень распространенную шутку: сделать вид, что страшного вообще не случалось. Все заблокировать на фиг. И сколько бы мы на него не давили: "файл поврежден..." И хоть ты на ушах прыгай. Иногда такие испуганные снова открывались только под глубоким гипнозом. А показаниям, полученным под гипнозом, грош цена и веры с ноготь. Ни один суд их не примет, разве что Страшный.

- Мне показания не нужны, не судья, - Шен резко встал и сделал несколько шагов по веранде.

- Да, я помню про твои погребальные урны и ароматические палочки, - кивнула я. - Обидно, конечно, что такой отличный инвентарь простаивает... Но всего остального это не отменяет. Вот прямо сейчас ответь на один вопрос. Мне - не нужно, я знаю, себе ответь: ты хочешь мстить за Мин - или ты хочешь знать правду и защитить друзей?

Лобастый тигриный детеныш, который все это время спокойно дремал в теньке, вдруг поднял голову, посмотрел на Шена внимательными, круглыми глазами и тихонько, настороженно зарычал.

- Даже зверь чует, в каком я раздрае, - с досадой сказал тот.

А у меня вдруг словно в голове что-то щелкнуло. Решение оказалось простым, как палка для сэлфи. Даже странно, что так долго "шло" - ведь все было перед глазами!

- Ты можешь как-нибудь пригласить мальчика сюда? Прямо сюда, на веранду? Но только так, чтобы он не напугался и не насторожился?

Шен посмотрел на меня с недоумением, потом проследил за моим взглядом, увидел полосатых "котят"... И тоже сообразил.

Хем уже успокоился. Тигренок, который сразу же полез к нему на колени, не почуял в человеке никакого "раздрая", наоборот, устроился как дома, разлегся кверху пузиком, болтая круглыми лапами с уже довольно острыми и опасными когтями.

Тигры умеют втягивать когти. Но этот малыш, видимо, не считал нужным.

- Как брат? - спросила я.

- Все в порядке, рана не глубокая. Камень рассек кожу, поэтому было так много крови, но череп не пробит. Его увезли в больницу, чтобы обработать ссадину и посмотреть, нет ли сотрясения. К вечеру он вернется.

- Хорошо, - кивнула я, - травмы черепа - плохая вещь. Могут сказаться через годы. Твоему брату повезло.

Паренек щурился на солнце, которое неспешно карабкалось вверх по небосклону, и, кажется, был очень доволен тем, что сидит здесь, играет с тигренком и беседует с настырной иностранной туристкой, а не метет дорожки, таскает бесконечную воду или исполняет еще какую-нибудь работу. "Послушание", которое назначил ему Къет, молодого монаха вполне устраивало.

- Как ваша тетя Маув? Ей не тяжело одной? Без мужчин?

- Соседи помогают, - монах пожал плечами, - она не жалуется.

Я кивнула. Мягко улыбнулась, чтобы мальчик не насторожился раньше времени. И...

- Как думаешь, кто это был? Бандиты? Или военные?

Расчет оказался адски точен - Хем почти вздрогнул и почти перепугался до мокрой шафрановой "юбки" - но только почти. Не бояться при тиграх, иначе смерть - это было у мальчишки уже в рефлексах. И то, что тигр был маленьким, ничего не меняло.

- При чем тут военные? - равнодушно спросил он.

- Значит, мальки. Я так и думала. На кого ж у них такой длинный "зуб" - на тебя или твоего брата?

Хем безразлично посмотрел поверх моей головы.

- Мы оба - простые крестьяне, сейчас - монахи. У нас нет ничего, что могло бы быть нужным большим господам с дорогими телефонами.

- Ты революционер, малыш? - улыбнулась я.

- Зачем? - по-настоящему удивился Хем, - для монаха есть лишь одна лестница - восьмичленная тропа.

- Путь к совершенству, - кивнула я. - Скажи, Хем, а могут ли все люди достичь совершенства?

Паренек улыбнулся и окончательно расслабился. А то! Религиозный диспут - это не допрос, это забавно и приятно.

- Все - нет. Каждый - да. Если будет на то желание и воля. Будда никого не заставляет становиться лучше. Он только открывает дверь. Входить или нет - каждый решает сам для себя.

На веранде постепенно теплело. Скоро это место наводнят туристы... Послышалось блеяние осиротевшей козы - она все еще звала свою подружку, не желая смиряться с неизбежным.

- Это хорошо, - кивнула я с таким видом, словно мне, ну вот совершенно некуда торопиться, - Я тоже за мир и против насилия. Только, знаешь, малыш... Тут есть одно логическое противоречие.

- А ты попроще можешь? Я все-таки не фаранг, а простой сборщик риса... - слегка улыбнулся Хем.

- Можно и проще. Вот ты подошел к перекрестку. Перед тобой две дороги. Правая ведет в правильном направлении, и впереди тебя ждет счастье, процветание и совершенство. А - левая, наоборот, темная. И в конце - плохая смерть. Куда пойдешь?