Практик кошачьего дзэна

ГЛАВА 8 Босой. Кривой. Невидимый.

Три километра пешком по жаре, да еще в гору - это я хорошо придумала. Просто первое место, идиотка года. Ладно, что догадалась повязать косынку и густо намазаться солнцезащитным кремом. Но, сказать по совести, помогало мало.

Где-то через полчаса я подумала, что местная мода ходить босиком имеет глубокие исторические корни, практическое обоснование и философский смысл... но разуться так и не решилась. Потому что песчаные гадюки и прочая фауна тоже имела и смысл, и обоснование, и исторические корни.

Самое обидное, что паренек, бодро шагающий рядом, никаких неудобств не испытывал. Ни влажный воздух, ни сумасшедшее солнце, ни песок под ногами совершенно не мешали ему жить и улыбаться жизни.

Какой-то вселенский заговор против Полины Аксеновой, чтобы помешать ей добраться до мест, где, мать его, ловится вайфай.

- Ты в порядке?

- В относительном, - буркнула я, понимая, что вру и не краснею. Глаза заливало потом, дышать становилось, реально, тяжело. Набережная начинала ощутимо покачиваться и даже слегка дрожать...

- Ой, - тихо сказала я, взмахнула руками, словно дурная курица бессильными крыльями, и осела на землю, успев заметить панику в глазах молодого монаха.

Ага... Хорошо расставила ловушку, госпожа-психолог. Качественно, так. Во всяком случае, вопрос, как имитировать обморок, больше не актуален. Обморок вышел самый натуральный - не подкопаешься. Земля - прощай!

Очухалась я от неприятного запаха. Пахло чем-то вроде компоста и немного, честное слово, совсем чуть-чуть тухлой рыбой. Этакая почти незаметная тонкая отдушка, как в супердорогих французских духах. Хотя, конечно, "Шанель" пахнет совсем не рыбой... Да...

Вторым ощущением была влага на лице и теле.

- Эй!, - услышала я. Голос был не на шутку встревоженным, - Эй, ты жива?!

Усилием воли преодолела искушение ответить: "Нет!" и посмотреть, что будет. И разлепила глаза.

Передо мной маячило слегка дрожащее лицо Хема.

- Живая, - обрадовался Хем, - ты так упала, я испугался. Думал - пристрелили из-за угла, с глушителем.

...Забавный паренек. И первая мысль у него, скажем так, показательна.

- Я просто от жары сомлела, - попытка встать была уже заранее провальной, а я не из тех, кто берется за безнадежные проекты. Поэтому я просто села. На футболке расползалось бурое пятно. Похоже, Хем, в попытках меня воскресить, зачерпнул воды прямо из реки. Хорошо, хоть напоить не попытался, иначе дизентерия была бы гарантирована, как в банке.

- Там недалеко кафе есть. Можно воды попросить. Дойти сможешь?

- Если только ползком, - озвучила я.

Хем прикрыл глаза. Думал. Я его не торопила, хотя в глазах уже снова начинали водить хороводы звездочки. Тепловой удар - это не шутка, тут можно и кони двинуть. Но... по-другому не выходило, не выплетался узор.

Мне нужен этот мальчик, нужен со всеми его секретами. А он всерьез настроен молчать, потому что "нельзя", "запрещено". Кем запрещено? Почему нельзя? Он абсолютно уверен, что ничто на свете не заставит его выдать тайну. Но стоит сломать одно единственное "нельзя" - и все остальное станет проще, чем стакан воды выпить. Главное - продавить барьер один раз. Хоть в чем-то. Хоть в мелочи. А там - капля камень точит...

"Нельзя прикасаться к женщине"? Ты прикоснешься к ней. И я узнаю, что ты делаешь в монастыре, от кого прячешься. Кто охотится за тобой. И чего ты так боишься, что сам готов сломать свое "нельзя".

Когда мальчик с решительным видом протянул мне руку, я не удивилась. Но удивленный взгляд послала.

- Разве тебе можно?

- Нельзя прикасаться к женщине с вожделением, - хмуро пояснил Хем, глядя в сторону, - а так - можно.

Забегаловка оказалась пустой. Жизнь тут начиналась ближе к вечеру, а пока: хозяйка шуршала на кухне, двое парней готовили бар: протирали стаканы, заправляли кофе-машину, расставляли бутылки в одним им ведомом порядке.

Я тихонько тянула из стакана относительно холодную воду и медитировала на неработающий кондиционер. Не работал он не потому, что был сломан, а потому, что посетителей не было, а местным жара была ни по чем.

Впрочем, под крышей, да с водичкой жизнь была вполне терпимой.

- Значит, ничего особенно страшного тебе не грозит? - уточнила я.

- Каждый, кто приходит в монастырь, принимает обеты, - Хем на стул так и не сел, остался стоять. Это было не слишком удобно, но, видимо, что-то значило. И я не стала настаивать. - Я не хотел принимать. Сказал Кьету, что обязательно нарушу их. А он ответил, что все нарушают, даже верховный патриарх. Для этого и нужно принимать обеты.

- Не поняла? - мне и в самом деле стало интересно.

- Если я принимаю обеты, а потом нарушаю их, я знаю, что нарушаю. И стремлюсь этого не делать. Иногда мне это удается - и я становлюсь лучше. А если я не приму обеты, то и не буду знать, что поступил плохо. И не стану стремиться быть лучше. Нарушая обеты мы совершенствуемся.

- Забавно. Но не лишено логики. А... как ты оказался в монастыре? Если не хотел принимать обеты?

- Тетя отвела, - Хем широко улыбнулся, - Сказала, что это будет полезно и мне, и семье.

- Семья большая?

- Была большая, - Хем пожал плечами, - сейчас я, брат и тетя.

...Хлоп. Я словно услышала, как опустилась крышка шкатулки с секретами. Больше на эту тему паренек ничего не скажет. Сейчас - точно не скажет.

Ладно, мы не гордые. Не получится одолеть склон в лоб, поднимемся зигзагом.

- Ты любишь свою тетю? Расскажи о ней? Как ее зовут? Кто она?

Паренек тепло улыбнулся. Здесь я угадала.

- Тетя Маув. Она работает в поле. И муж ее работал в поле... У них была очень нелегкая жизнь. Потом все изменилось...

- Потому, что к власти пришел Чинават и сделал им медицинскую страховку за тридцать бат, - фыркнул один из барменов на корявом, но вполне понятном английском.