Практика, археология, любовь

5.3

Всю ночь шли разборки. Охранник нашёл Стрельникова, затем вызвал администрацию и разбудил наших археологов. Досталось всем: пьяным студентам, раненому Стрельникову, нашим кураторам... Только ни мне. Практиканты и Илья не выдали меня, к тому же я не пила, поэтому наказание и штраф обошли меня стороной. А вот Стрельникову нужно было выплатить пятьдесят тысяч за причинённый ущерб музею.

Спать мы легли в четыре утра. Я переживала, что девчонки прямо в палатке устроят мне тёмную, но они были слишком выматаны. К тому же Стрельников громко оповестил, что виноват только он, а я совсем ни при чём. И отказался возвращаться в город. 

Нам подфортило. Стоило только всем улечься, как пошёл дождь. В итоге проснулись мы в семь, и Абрашкин объявил, что на сегодня раскопки отменяются. Чтобы не терять целый день, мы отправились в имение Воронцовых на экскурсию.

Честно, чувствовала я себя неважно. Мне никто и слова не сказал, однако я знала, что другие студенты шепчутся по поводу моей персоны. Обсуждают то, что я оставила Илью. А некоторые вообще предполагают, что это я ударила его вазой по голове. Мы же ненавидим друг друга. Только сам Стрельников задумчив и молчалив, так не похож сам на себя. Время от времени я ловила на себе его внимательный взгляд, от чего становилось некомфортно. Я догадывалась, о чем он думал. Если не я, то кто же разбил об его белокурую голову вазу?

Поэтому идти на экскурсию и не горелось. Я бы с удовольствием отсиделась в палатке, но чета Абрашкиных насилком заставила всех покинуть своё убежище. 

Юлия Григорьевна одарила меня полным ненависти взглядом. Хотя с вчерашнего дня Кузнецов даже рядом со мной не стоял. 

Когда мы нестройной шеренгой подошли к массивным воротам, мне и вовсе подурнело. Скрипучие полы, полумрак, странный запах... Даже чуть голова закружилась.

— Мы находимся в особняке графа Воронцова из древнего дворянского рода, - начала экскурс женщина средних лет по имени Ирина Павловна, - из семьи богатых помещиков и землевладельцев. Посмотрите, пожалуйста, направо, на герб Воронцовых.

Мы синхронно повернули головы. И только я вытаращила глаза. Почти такой же герб показывал мне мой дедушка. Чёрный вороной конь, вставший на дыбы. Только на гербе Воронцовых присутствовал всадник, крепко державшийся в седле. 

Мурашки побежали по спине. 

— Рядом с гербом висит портрет последнего представителя династии Воронцовых по мужской линии, - продолжила речь экскурсовод, - генерала Николая Ивановича Воронцова.

Я перевела взгляд, и потеряла дар речи. Да это же тот самый мужчина, что обзывал меня изменницей и предательницей. В той же самой униформе. С таким же суровым взглядом.

В животе будто внутренности скрутились в тугой узел от страха. 

— А рядом с ним портреты жены и младшей дочери. К сожалению, до нас не дошло изображение его старшей дочери - Елизаветы, которая сбежала с французским солдатом в разгар Отечественной войны 1812 года. Чем обрекла Воронцовых на позор. Николай Иванович не выдержал и покончил с собой.

Трагическая история. 

Я вглядывалась в черты на портретах, почему-то узнавая в них родных. Наверное, я схожу с ума от этой археологии. 

Дождь закончился. Остальные возвращались в лагерь в приподнятом настроении. И лишь мы со Стрельниковым поникшими. Он кидал на меня пару раз странные взгляды, но я старательно делала вид, что не замечаю их. Как и смурного Кузнецова с опущенной головой. Скорее всего, Абрашкина весь мозг ему проела.

После сытного обеда студенты разбрелись по лесу. А вот меня заставили мыть посуду возле ручья. Ругая про себя всех на свете, я сначала перетащила грязные тарелки и стаканы к тоненькому ручейку, впадавшему в реку, а затем стала намывать их хозяйственным мылом. 

Я терла десятую тарелку, когда приметила тень. Резко обернулась и столкнулась с зелёными глазами.

— Помочь? - усмехнулась Абрашкина, скрещивая руки на груди. Уж она точно не за этим явилась ко мне.

— Нет, спасибо, сама справлюсь, - ответила сдержанно и вновь вернулась к своему занятию.

Тогда она присела рядом, продолжая испепелять меня взглядом. 

— Я не отдам его! - произнесла прямо в ухо, вызывая дрожь испуга, - запомни - Роман только мой! А если перейдёшь дорогу, то...

Дговаривать она не стала. А вместо этого схватила меня за волосы и окунула в воду, которая мигом заполнила уши, глаза и нос. Я начала вырваться, но Абрашкина держала крепко. И лишь через несколько секунд отпустила. 

— Иду, милый, - проворковала она. Оказывается, её позвал Фёдор Архипович, спасая меня.