https://st.litnet.com/common/img/empty_cover_litnet.png
Номберстон гудел!
С самого утра были скуплены абсолютно все только завезённые ленточки, шляпки, парички, шарфики и перчаточки! С самого утра улицы опустели, а люди преимущественно незамужние девицы атаковали магазины, лавки, салоны и прочие места, потенциально способные сделать из них замужних дам! С самого утра цены у цирульников, массажисток, модисток и прочих взлетели до облаков и падать вот совершенно точно не собирались!
А всё почему?
А потому, что ещё недавно захудалое издательство, выпускающее раз в месяц никому неинтересную за отсутствием целевой аудитории газетёнку 'Магические Вести', теперь значительно расширило штат журналистов, разом подняло всем зарплаты, закупало новейшее оборудование... А всё из-за первой полосы, на которой большим шрифтом, больше подходящим для детской азбуки было выведено следующее:
'Приграничный город Номберстон получит практикантов с факультета боевой магии Эльмирской Академии Магии...'
Газетёнку скупали пачками! Дополнительные тиражи не успевали печатать! А к пронырливому журналисту - автору статьи пришла такая слава, что его имя в кои-то веки звучало в Номберстоне чаще, чем имя госпожи Ольсон.
Сумасшествие коснулось абсолютно всех! Незамужние барышни срочно разрывали помолвки, их женихи пытались вернуть хотя бы часть стоимости помолвочных браслетов у ювелиров, а те закрывали магазины, прячась от брошенных юношей.
Мамаши оголтелых девиц осаждали церкви, требуя свободных священников! Папаши мрачно подсчитывали убытки от этого безобразия! А очередь в лавку госпожи Ольсон тянулась от южной части города до самой мэрии!
Мэр, созерцая очередь из окна, радовался, что в его семье незамужних девиц не оказалось, и не решался запретить ажиотаж.
А ведь до приезда боевиков ещё целые сутки!
К тому же никто не знал, какой из курсов приедет на практику... И это становилось главной интригой года!
В Эльмирскую Академию Магии поступают в возрасте пятнадцати лет, когда бунтуют гормоны, а на душе всегда весна... На факультете боевой магии учатся девять лет. Итого выпускниками становятся в двадцать четыре. И это много... К примеру, на факультете лекарей и алхимиков учатся всего шесть лет, то есть мне сейчас двадцать два.
В общем, незамужние барышни Номберстона обивали пороги ближайших храмов, моля, требуя и угрожая... С одной стороны, шестнадцатилетние боевые маги потенциально тоже мужчины, а с другой...
Второй интригой в Номберстоне стало то, что никто не знал, кто будет куратором практикантов. Им мог быть только маг. В Номберстоне магов было девять: я, главный врач бесплатной лечебницы, начальник гарнизона, один артефактор и пять боевиков в гарнизоне. Ставки преимущественно делались на последних.
Суета царила не только во всём Номберстоне, но даже у меня в лавке! С самого утра с переломом пришла рыдающая девушка, явно выбывающая из гонки за нормальными женихами. По этому поводу у неё в голове толпились депрессивные мысли, а глаза были красными-красными... Наложила ей гипс и прочитала лекцию о вреде суицида.
За ней потянулись мамаши и папаши незамужних барышень с головной болью и тошнотой, возникающими по большей части из-за скупости и предстоящего испытания для нервов.
Далее в лавку толпой повалились разорвавшие помолвку девицы, скупая настойки для избавления от нежелательной беременности. Средства контрацепции скупали преимущественно счастливые из-за разорванных помолвок бывшие женихи. Они и не знали, что их бывшие невесты брали то же самое, но в куда более убойных дозах!
Череду клиентов прервало появление Томми с пачкой писем. Сочувственно глянув на мои подрагивающие от усталости пальцы, он молча вручил конверты.
- Что это?
- Всё то же! Твоя маман всё пишет... В этот раз всего четырнадцати писем! Отвечать будешь?
- Я похожа на самоубийцу? - ужаснулась.
- Понятно, - сверкнул усмешкой Томми, - зайду, как наберётся ещё стопка от неё.
- Жду вечером, - обречённо вздохнула.
Матушка писала с завидной регулярностью! Сначала были угрозы и требования вернуться, после мольбы и просьбы, затем опять угрозы и шантаж, далее жалобы на плохое самочувствие и попытки манипулировать дочерними чувствами... Сейчас она явно возвращалась к угрозам.
А всё из-за того, что утром лорд Мелленберг изъявил желание меня увидеть... И матушка, обливаясь слезами досады, дрожащим голосом сообщила, что я покинула Эльмир вчера.
Интересно, что даже батюшка мне написал! Короткая записка от него содержала всего лишь одно предложение:
'Твоя мать сходит с ума, спаси её - выйди замуж.'
Звучит, как лозунг. Иронично и раздражительно - вполне в стиле моего батюшки.
Впрочем, женихи меня интересовали в последнюю очередь! Уже послезавтра приезжают боевики, а я разобралась лишь с их жильём, кормёжкой и деньгами... Оставались учителя и защита.
Последнее ни в коем случае нельзя было приобретать в Номберстоне! Ещё с утра лавку господина Ирома закидали помидорами! Он был главным конкурентом госпожи Ольсон, изобретая всё новые и новые способы отворотов. И раньше господина Ирома защищали от злых девиц клиенты, которых он не раз спасал от алтаря. Но теперь...
Теперь баланс сил был нарушен, а его клиенты - боевые маги ещё даже не приехали! В общем, господин Иром заходил ко мне за настойкой от сердца и жаловался, что дело стало совсем убыточным, и он недели на три уедет в соседнюю деревушку, переждёт бурю.
Заказывать у него отвороты я не стала, госпожа Ольсон пошла бы на принцип и разорвала бы наш контракт даже с учётом неустойки, стань я сотрудничать с её лучшим врагом!
Поэтому выход был один - искать защиту в Эльмире. И для начала я написала подруге из академии, которой в своё время очень сильно помогла с дипломной работой. Она была моей должницей, к тому же моё предложение было ей выгодно, а потому я со спокойной душой ожидала, что она согласится на него.
Теперь надо разобраться с учителями...
Второе письмо я составила в куда более официальном стиле.
'Уважаемый господин Войбит,
Вы уже, наверное, знаете, послезавтра в Номберстон прибывает выпускной курс боевых магов для прохождения практики. Одним из основных предметов в этом семестре у них числится уничтожение нежити магическими и немагическими способами. В связи с этим я, как их куратор, прошу выделить время для практических занятий с выпускным курсом боевых магов. Госпожа Эстель, главный врач лечебницы, уже согласилась вести у них уроки по нечётным дням недели, вас я прошу взять чётные.
Госпожа Грэтель Бельски.'
Письмо было наглым! Да что там, оно было исключительно нахальным!
Начальник гарнизона - господин Войбит, был со мной не знаком. Нет, он совершенно точно знал, что я лекарь, вот только чай мы вместе не пили, задушевных бесед не заводили, а потому моё письмо было бы даже возмутительным, если бы не было столь искушающим...
Все в Номберстоне знали, что начальник гарнизона по уши влюблён в госпожу Эстель... Врать про её согласие было некрасиво, но и сама госпожа Эстель была без ума от начальника гарнизона, а потому с ней я хотела провернуть тот же фокус.
Но почему же, спросите вы, если они оба так друг друга любят, почему же обходят десятой дорогой?! Всё просто... Между ними непреодолимой стеной стоит муж госпожи Эстель - господин Эстель. Беспробудный пьяница в своё время выгодно женился на пятнадцатилетней магичке. Госпожа Эстель, поговаривают, весьма скоро избавилась от тирании мужа, использовав его проблемы со здоровьем. Вот уже не первый год парализованный муж гирей висит на шее госпожи Эстель, благо хоть живут они в деревушке близ Номберстона и пару вместе видят редко.
И вот уже который год господин Войбит с голодом и тоской глядит вслед госпоже Эстель, не смея навязывать свои чувства замужней даме. Неудивительно, что я не сомневалась в его согласии стать учителем.
Однако, и это ещё не конец...
Одевшись и закрыв лавку, я направилась к почте. Там, заплатив за срочную доставку, оставила два письма, и быстрым шагом пошла к лечебнице для бедных. Предстоял разговор с госпожой Эстель. Впрочем, можно будет сыграть и на её чувствах...
Лечебницу для бедных высочайшим указом мэра велели строить в квартале развлечений. Старичок искренне надеялся, что неприглядный вид больных бедняков лишит клиентуры соседние публичные дома, а в Номберстоне, наконец, будет покончено с развратом!
Наивный...
Публичные дома быстро осознали свою выгоду и взялись опекать лечебницу за регулярные осмотры работающих у них 'девочек' на предмет ЗППП. В итоге разврат процветал, финансирование лечебницы мэром почти прекратилось, но поделать старичок ничего не мог.
В общем, лечебница между яркими и красочными публичными домами представляла странное зрелище: серое неказистое здание без вывески с большими окнами. Так, наверное, должны выглядеть монастыри, но никак не здания в квартале развлечений, а потому девочки из публичных домов искренне пытались облагородить хотя бы клумбы. И теперь те полыхали красными тюльпанами.
Последний раз лечебницу я видела месяца четыре назад, когда мне отправили предложение работы тут, но частная практика куда более прибыльна и менее напряжна. К тому же остаётся время для исследований. В общем, я тогда отказала, и теперь меня встречали не слишком радостно и приветливо.
Медсестра Томочка: женщина больших размеров и огромного самомнения, лично вышла из-за стойки, чтобы облить меня презрением и прокаркать:
- Что надо?
Томочка завидовала не только тому, что мне не надо было носить омерзительного серого цвета форму, но и тому, что Оливер, брат Марты, ходит лечиться ко мне. В то время, как необъятных размеров Томочка, сохла по нему уже третий год. В общем, мы явно не подруги. Вот совсем.
Невозмутимо ответила:
- Я к госпоже Эстель.
- Госпожа Эстель занята, - с искренним наслаждением тут же проговорила Томочка.
- Хорошо, я её подожду, - раздражённо улыбнулась, но всё же решила терпеливо ждать.
А что делать? Томочка, как бы я ни пыталась, не пустит меня к главврачу. А союзников в клинике у меня нет. Местные врачи не то, чтобы презирали занимающихся частной практикой лекарей, но совершенно точно недолюбливали. Они относились к таким, как я, с высокомерием и некой долей неприязни, как и мы к ним, собственно.
Хорошо хоть я догадалась захватить с собой книжку. Пять часов до окончания рабочей смены госпожи Эстель я провела за чтением, не реагируя на ехидные взгляды Томочки и тем самым вгоняя её в состояние крайнего бешенства.
Книжка была бы замечательной, не пойми я с первой строчки, чем всё закончится. Сложно было не увидеть чувств героя, но героиня с этим прекрасно справлялась и всё поняла лишь на последней строчке. В общем, обычный такой любовный роман.
Госпожа Эстель ровно через пять часов спустилась с лестницы, отдав последние распоряжения Томочке. Вообще всегда восхищалась госпожой Эстель! Она, что называется, сама себя сделала!
Сама вырвалась из глухой деревеньки, сама выучилась, сама устроилась в лечебницу, сама заслужила пост главврача. И при всём этом не утратила сочувствия к людям.
Вот и сейчас, только увидев меня, она всё поняла и укоризненно посмотрела на Томочку. И гордая до невозможности девушка тут же стыдливо отвела взгляд, даже буркнув мне извинения.
Госпожа Эстель вздохнула и предложила проводить её до телеги торговцев, которые каждый день привозили её в Номберстон и увозили отсюда обратно. Согласилась, слегка робея рядом с этой женщиной.
Строгое, но простое по фасону платье под горло с длинными рукавами не могло скрыть стройной фигуры главврача. Ей было уже больше сорока, но даже сейчас красота её всё ещё заставляла прохожих оглядываться вслед. Аккуратные черты лица не нуждались в косметике, а пронзительные голубые глаза лучились теплом и добротой.
- Деточка, - только ей я позволяла так себя называть, - ты, что же, меня пять часов ждала?
- Мне не в тягость, - искренне улыбнулась ей, получив в ответ столь же честную улыбку.
Госпожа Эстель вышла на порог лечебницы и втянула вечерний воздух, с наслаждением прикрыв глаза.
- Так, что случилось?
- Да ничего особенного... - почему-то смутилась.
- Не ври, - хмыкнула госпожа Эстель, - а то я не знаю, что ты ко мне ходишь только, если что-то случилось.
Я совсем смутилась, покраснев, но решила отвечать по возможности честно.
- Слышали о боевиках?
- А то! У нас сегодня очередь на пластические операции была втрое больше, чем обычно, а косметические зелья разбирали только так!
- Так вот, я их куратор, - сказала тихо, почти не слышно.
Госпожа Эстель на меня остро глянула, а затем взяла и... сплюнула! И так это не вязалось с её обычным поведением, что я застыла столбом!
- А что? - слегка смутилась женщина, - сама же знаешь, какой это ад, а не работёнка! Я думала, какое счастье, что меня это миновало, но лучше бы я, чем ты. Тебя же эти оголтелые девицы просто сметут!
Я только вздохнула, чувствуя, что чуть ли не плачу. Вот только немного пожалели - сразу расчувствовалась!
- Ладно, - миролюбиво приобняла меня госпожа Эстель, - думаю, ты справишься, ты же у нас тихая-тихая, но упрямая до невозможности! В общем, я так понимаю, ты меня хочешь попросить им преподавать основы медицинской помощи? - проницательно заключила женщина.
Я только кивнула. Госпожа Эстель улыбнулась и как-то легко-легко согласилась:
- В какие дни?
- Нечётные?
- Договорились.
А мне стало так паршиво на душе, что я хотела использовать её чувства для уговоров... Так гадко... Оплёванной себя почувствовала. Потому, наверное, и не стала упоминать господина Войбита. Подло это как-то.
Проводив и тепло попрощавшись к госпожой Эстель, направилась к лавке. И теперь уже суета на улицах была очевидна! Вечер в Номберстоне принёс облегчение только кошелькам отцов незамужних барышень. Сами же девицы всё так же обогащали карманы торговцев, всё так же сплетничали и абсолютно не обращали внимания на ранее обласканных ими женихов Номберстона.
У моей лавки сидел и щёлкал ворованные семечки Томми. На меня он смотрел раздражённо.
- Извини, - искренне произнесла, понимая, что заставила его ждать, - я к госпоже Эстель ходила, задержалась.
Лицо Томми как-то сразу посветлело.
- Хорошо хоть не на свиданку! - фыркнул он, а я внезапно поняла - ревнует... Со своей подростковой непосредственностью ревнует.
Фыркнув, отперла дверь лавки, поморщившись от звона колокольчика, и пропустила Томми внутрь. Мальчишка юркнул, будто случайно задев меня в проёме двери. Эх, надо что-то делать с его детской влюблённостью. Я только вздохнула.
- Чай будешь? - спросила, поднимаясь на второй этаж.
- Ага!
Налив и себе, и ему зелёного чая, позвала его на крохотную кухню, куда еле-еле вместился маленький столик на четверых. Томми сел напротив и протянул мне стопку писем. Не вскрывая, отложила двенадцать матушкиных. Также там было письмо-ответ от моей подруги из Эльмира и записка от господина Войбита. Как я и думала, согласие.
Письмо от подруги тоже отложила, решив прочитать потом, а сама спросила у Томми:
- Как там Олли?
- Почти здоров, шельмец!
Под моим укоризненным взглядом Томми только фыркнул. Он считал, что ругательства - это по-взрослому. А я для него авторитетом не была, хотя при мне он старался воздерживаться от самого убойного сленга. Ну, хоть что-то.
Томми задорно рассказывал, что на этот раз учудили близнецы из его банды, и я даже периодически улыбалась в такт, а сама мыслями была далеко. Остался день до приезда боевиков, обратный отсчёт пошёл.
Уходил Томми неохотно. Но его ждала вечерняя почта, а меня письмо подруги. Хотя подруга - громко сказано, скорее, знакомая.
Почему я про неё вспомнила? Так она ещё в академии хвасталась братом-артефактором. Мы не верили, что он так умел и гениален, как она о нём отзывалась. Подшучивали. Вот только после первой же сессии заказали у него артефакты-подсказки. До конца шестого курса ни одного из нас не поймали на списывании!
В общем, в то время, как все студенты ходили тереть лапку бронзового кота в парке напротив, у нас начиналось паломничество к дому брата-артефактора. И ведь ни разу не подвёл!
Вскрыв ножиком конверт, достала письмо. В свойственной ей манере Зара ворчала на меня, что вспоминаю о ней только из-за брата. Тем не менее она была согласна прислать мне пятнадцать отворотных артефактов по повышенной цене за срочность. Просила перевести деньги на счёт брата завтра до полудня, а затем ждать посылки.
Я была довольна... Отворот - вообще штука хорошая. Но самое привлекательное в нём то, что он в отличие от того же приворота не должен быть специализирован для эффективности. И если госпожа Ольсон старалась сделать свои зелья и амулеты индивидуальными, то отвороты были универсальными, а при специализации теряли часть свойств.
Денег на пятнадцать артефактов мне не хватило бы ещё два дня назад. Но сегодняшнее паломничество девиц в магазинчик госпожи Ольсон не прошло даром, наверняка, на моём счету уже есть кругленькая сумма. А её должно хватить с лихвой на артефакты! Ещё и останется!
Поэтому спала я крепко, предвкушая разочарование незамужних барышень и ещё большую прибыль от госпожи Ольсон, соответственно. Почему-то кроме всего прочего мне приснились и чёрные глаза настырного лорда. Списав это на матушкины письма и известные фантазии всех девиц брачного возраста, спокойно проспала до самого утра.
Впрочем, утро не принесло успокоения в Номберстон.
Город снова гудел!
Модные лавки открылись задолго до рассвета и не прогадали! Старые шляпки, ленточки, перчатки и туфельки, не проданные в прошлый сезон даже со скидками, теперь расходились, как тёплые пирожки! Конфеты и пирожные скупались столь же массово, но с другими целями. Ведь все точно знают, как удобно подмешивать в шоколадно-вафельные изделия любовные зелья!
Я, стараясь обходить суету и главные улицы, переулками добралась до банка, где милый старичок в смешном котелке выдал мне выписку моего счёта... Туда перевели аванс за кураторство, а также госпожа Ольсон должна была с утра занести первую прибыль.
Заоблачная сумма из пяти цифр приятно грела душу и сердце.
Теперь я была даже рада приезду магов, на них, оказывается, можно неплохо зарабатывать! Главное, чтобы они об этом не узнали, а то о дружественном общении с куратором они вряд ли вспомнят.
- А вы можете перевести половину этой суммы на этот счёт? - протянула старичку письмо подруги.
- Конечно, вот заполните эти бумаги.
Уже через полчаса я весело устремилась на почту, забирать свою посылку. Настроение было стабильно хорошим, а люди вокруг улыбчивыми. Думаю, такими темпами, за лавку я с банком расплачусь уже к концу этого месяца. Главное не потратиться на ерунду и собрать полную сумму.
Вернувшись домой, переоделась в рабочую одежду и занялась пациентами.
Первой пришла вчерашняя девушка с переломом руки, требовала снять гипс, приводя убойные аргументы:
- Как я так выйду замуж?!
- А без руки оно сподручнее будет? - с искренним любопытством осведомилась.
- Меня бросит жених!
- Найдёшь другого... - хладнокровно.
- Да кого?!
- Да хоть господина Фойти! У него близорукость обоих глаз, он не только гипс не разглядит, он и тебя-то увидит с трудом! И то только у алтаря...
Девушка ушла задумчивой.
За ней пришёл Оливер, купил ту же мазь. Рубец на предплечье уже превратился в хорошо заживающий шрам. Оливер жаловался на Марту, на начальника гарнизона, ставшего рассеянным, и Томочку, не дающую ему ходить безнаказанно в публичный дом рядом с лечебницей.
Парня было жаль. Но не настолько, чтобы избавить его от проблем с начальством ценой занятий моих практикантов.
Заходил господин Фойти, просил капель для глаз. Так радовался, так радовался! Обниматься лез. Та девица со сломанной рукой явно к нему приходила.
За ним потянулись мамаши и папаши незамужних барышень. Головная боль стала самым популярным диагнозом и сегодня.
К вечеру я уже валилась с ног, а традиционную пачку маминых писем даже вскрывать не стала, наизусть зная, что там будет. Спать ложилась с опаской. Уже завтра приезжают боевые маги... И первое знакомство, и их размещение. В общем, я волновалась. Пришлось даже выпить чай с ромашкой, чтобы заснуть.
Следующим утром, сидя в кофейне напротив остановки дилижансов, я лениво потягивала какао. Письмо из гильдии уведомляло, что выпускной курс приедет до обеда, поэтому почти все улицы Номберстона резко опустели!
Госпожа Ольсон, нацепив на себя лоток с продукцией, стояла в тени деревьев и продавала просроченные зелья по двойной цене. Заметив меня утром, она махнула рукой и более ни на минуту не отвлекалась от своего дела.
Кроме госпожи Ольсон, в тени деревьев стояло человек пятьдесят молодых девушек, и все они изображали занятость: кто-то притащил мольберт, кто-то вышивал, изящно восседая на скамеечке, кто-то из особо эпатажных девиц умудрился даже напроситься к смотрителю парка в помощницы, и сейчас эти барышни ползали, подстригая газон и тихо ругаясь. Да, смотритель парка был мужиком с юмором.
Не в тени деревьев, но всё же недалёче стояли столь же огромные группы девиц брачного возраста. Обмахиваясь веерами, они предавались лени. В эти группки входили всё больше богатые и избалованные.
Некоторые, подобно мне, заняли места в зрительном зале, заполнив ближайшие кофейни. Это были дамы в возрасте, скрывающие лица, дабы никто не узнал в них замужних женщин. Что примечательно, скрывая лица, они не скрывали декольте и прочие вырезы порой в самых неожиданных местах!
За такими дамами хмуро следили их мужья, восседая в баре напротив.
В общем, утро в Номберстоне началось задолго до того, как прибыл первый дилижанс!
Приезжающие косились на всё это безобразие с ужасом и удивлением, сглатывали под злыми и нетерпеливыми взглядами девиц и, подхватив сумки, спешили занять свободные места в кофейне, чтобы понять, что происходит. Вскоре ажиотаж захватывал и их! А практичные платья приезжих дам быстро превращались в наряды девочек из публичных домов рядом с лечебницей.
Все эти метаморфозы лично меня веселили, я с удовольствием следила за представлением, но всё еще не наблюдала главных актёров!
Зато, отыгрывая амплуа дуэньи, остановку дилижансов почтил своим присутствием господин мэр. Старичок с плешью обозрел выставленные прелести, сглотнул и пискляво объявил:
- Уважаемые! Не создавайте толпы! Вы позорите...
Больше он сказать ничего не успел, так как его грузная супруга, приподняв вуаль шляпки, шикнула на него. И мрачный мэр поплёлся в бар напротив, хмуро кивнув остальным брошенным мужьям и женихам.
Бардак попытался прекратить и один из священников, видимо, самый смелый, так как остальные со вчерашнего дня заперлись в храме и проводить бракосочетания отказывались!
Священнику удалось сказать и того меньше:
- Люди добрые...
А после он уже не говорил, берёг дыхание! Убегая, оно как-то плохо говорится... Вот и он улепётывал в родной храм от озабоченных мамаш с брачными браслетами и матримониальными планами - на дороге только пыль стояла!
Часы на башне пробили двенадцать. Все затаили дыхание, кто-то выругался, кто-то поправил декольте!
А меня кто-то подёргал за рукав. Оторвав взгляд от вереницы подъезжающих дилижансов, перевела его на отчего-то зарёванную мордашку Ниты - девочки из детского дома рядом с моей лавкой.
- Эй, ты чего? - встревоженно спросила у трущей красный нос малютки.
- Госпожа Бельски, Котик весь в крови! И там собаки! И мы их отогнали! Но он весь в крови! И...
Котиком приютские звали щенка, усыновлённого ими год назад. Взяв шефство над животным, дети любили его безмерно, а потому ничего удивительного, что после того, как их Котик подрался со взрослыми собаками, Нита прибежала ко мне.
И понятно, почему именно сегодня... Никому сейчас нет дела до собак, многие их вообще не заперли сегодня. В общем, этого и стоило ожидать.
- Так, успокойся, - торопливо сжала хрупкие плечики ребёнка, - где Котик?
- В переулке между вашей лавкой и приютом, с ним ребята!
- Ну-ка, держи, - вручила ей связку из пятнадцати верёвочек, на которых мотались круглые медальоны, - сейчас приедут боевые маги, проберись в дилижанс до того, как они выйдут, скажи, что ты от их куратора, раздай им эти артефакты и проводи в гостиницу 'Летний Зной'. Знаешь, где она?
Нита закивала.
- Тогда беги!
И сама тоже побежала! Приютские дети они до ужаса самостоятельные. Никогда не жалуются по пустякам, вот и сейчас я ни капли не сомневалась, что Котик действительно при смерти. А боевые маги... А, что, боевые маги? Я их даже не знаю! Выбирая между ними и детьми, к которым за полгода привыкла, с которыми подружилась...
В общем, выбор был очевиден.
Мчаться по пустым улицам было весьма удобно, благо весь народ толпился у остановки дилижансов. Нужный переулок я нашла быстро, а там, как и описывала Нита, в компании двух семилетних мальчишек в крови лежал их Котик.
- На ключи, - моментально вручила одному из них брелок, - неси из моей лавки сумку. Она в приёмной на кушетке!
Мальчишка кивнул и сорвался с места, пока я осматривала поле деятельности. Нет, выглядит это страшно, но в принципе особо ничего не повреждено. Вот эти две раны от клыков нужно зашить, кости вроде целы, внутренние органы не пострадали, вывозов нет. А царапины, синяки и ушибы заживут сами.
Сумку мне принесли быстро. Так, сперва иссечение раны, я методично удаляла всё лишнее: шерсть, мёртвые ткани, грязь и осколки. Если бы рана была глубокой, зашивать её тут не имело бы смысла, но Котику определённо сегодня везло больше, чем мне. Затем обработка по краям перекисью, чтобы не было заражения.
А дальше только шить. Это достаточно мучительная процедура, а щенка было жалко, потому магией отключила его сознание. Ребята сидели рядом, затаив дыхание наблюдая за ловкими движениями пальцев. Игла в щипцах и тонкая шёлковая нить, а также отработанные годами действия. И никакой магии.
Через пятнадцать минут с облегчением откинула голову назад, проморгавшись. И всё же собственная лавка плоха малым количеством однотипной практики, которую в избытке даёт лечебница.
- Так, пса держите в покое, чесать раны не давайте. Заживать они должны хорошо, приносите завтра, посмотрю, как затягиваются. Швы снимать сами не вздумайте.
Вроде всё сказала.
Мальчишки только кивали, сдерживая слёзы облегчения. Да, детишки сегодня точно перенервничали.
А, к чёрту это кураторство!
- Отнесите Котика в приют и пойдёмте пить какао, - улыбнулась мальчишкам. Заодно и Нита подтянется. А в приюте о псе позаботятся, он и так был всеобщим любимцем. И как бы ни грозились его выгнать, теперь-то точно не посмеют.
Уже через полчаса мы сидели у меня в лавке и пили какао. Мальчишки оживали на глазах, уже воспринимая случившееся, как забавное приключение и снисходительно поглядывая друг на друга с выражением 'Ха, а ты плакал!'. Дети.
Звон колокольчика прервал повествование о бравых подвигах одного из мальчишек по спасению Котика.
- Это Нитка! - воскликнул второй, изрядно утомлённый героическим пафосом рассказов товарища и бросился вниз открывать.
- Нитка! - крик оборвался, из чего мы, переглянувшись с печальным рассказчиком, сделали вывод, что Нита пришла не одна. Или пришла вовсе не Нита...
Я настороженно крикнула:
- Кто там?
Ответила Нита:
- Я! А ещё дяденька боевой маг, который у курса стаста... Паста?
Нет, я-то была с ней знакома и знала, что всё у неё с памятью и произношением нормально, а это она так издевается над теми, кто её не воспринимает как взрослую, но меня изумил незнакомец. Мужчина на удивление терпеливо её поправил мягким слегка хрипловатым голосом:
- Не паста. Староста.
Знакомым таким голосом!
Не веря своим ушам, спустилась на первый этаж. Мужчина стоял спиной, вешая свой длинный чёрный плащ на показавшуюся мне излишне для этого скромной вешалку.
- Здравствуйте, - кашлянула, привлекая внимания.
Мужчина замер, его спина ощутимо так напряглась, а затем он стремительно и как-то неотвратимо развернулся.
- Вы!
- Вы?!
Два оклика слились в один.
Я неприлично во все глаза смотрела на лорда Мелленберга. Тот ошеломлённо оглядывал меня.
- А вы знакомы? - с детской непосредственностью влезла Нита.
- Нет! - это лорд.
- Вообще нет! - а это уже я.
И снова два возгласа слились в один.
Нита подозрительно оглядела нас, после чего со свойственной ей беспринципностью недоверчиво протянула:
- Да-а-а? А ведёте себя, как будто тридцать лет женаты.
- Пфф, - фыркнул один из мальчишек, - бред мелешь! Все же знают, что на Грэтель Томми глаз положил!
Лорд Мелленберг нахмурился и перевёл потемневший взгляд на меня. Сама не понимаю, почему, но не стала опровергать прозвучавшего, упрямо уверив:
- Он жутко ревнивый.
- Не то слово, - восторженно глядя на меня, грустно протянул второй мальчишка.
Нет, вот ещё одного малолетнего поклонника мне не хватало!
- А что вы здесь делаете? - всё также хмуро спросил меня лорд Мелленберг, явно не веря в то, что я могу быть куратором их практики.
- Живу и работаю, - лаконично ответила, после чего решительно перешла к делу, видя недоверчивый и откровенно насмешливый взгляд мужчины, - да-да, я действительно куратор вашего курса! Если не верите, могу показать оповещение из гильдии.
И, всё ещё наблюдая насмешку на аристократическом лице, со вздохом достала оповещение из стопки матушкиных писем на столике у двери.
Лорд Мелленберг взял его двумя пальцами, я так препротивнейших тараканов брала у себя дома: жалко давить, а взять в руки, чтобы выкинуть, - омерзительно. Мужчина развернул оповещение, внимательнейшим образом ознакомился с текстом, пальцем потёр герб гильдии на развороте и, вздохнув, недовольно признал:
- Исчерпывающее доказательство.
Моя победная улыбка увяла со следующей его фразой:
- Тогда вынужден признать, что вы, леди Бельски, не справляетесь со своими обязанностями: нас встретила толпа экзальтированных девиц, пока наш куратор шлялась непонятно где! - и добил, - вам исключительно повезло, что после знакомства с вашей мамашей я не рискну обижать её дочь, однако, впредь потрудитесь относиться к своим обязанностям более ответственно.
Такое я стерпеть не могла! Видя, как мой взгляд загорается ненавистью, Нита потихоньку вытолкнула товарищей из лавки, понимающе пискнув на прощание:
- Грэтти, мы потом зайдём.
Я же... Я выдохнула, а затем, наслаждаясь тем, как улыбка лорда из насмешливо-издевательской трансформируется в злую усмешку, ехидно спросила:
- Вас поселили в гостиницу?
И, видя, что он хочет высказаться, тут же другой вопрос:
- Вам выдали защиту от оголтелых девиц?!
И сама вижу медальон на шее, а потому тут же следующий вопрос:
- Вас накормили завтраком?!
И моментально следующий:
- Тогда какого чёрта вы врываетесь в мой дом?!
Я выдохлась и тяжело дышала, а потому лорд Мелленберг всё же сумел прервать обличительный монолог хлёсткой фразой:
- Всё сказали? Однако, это не отменяет того, что вы отправили к нам ребёнка, не встретившись с группой и бросив нас на растерзание тех барышень! Да, Орлейн до сих пор не может регенерировать царапины на лице, а Никольс пишет оправдательное письмо невесте, слёзно объясняя, почему маячок в помолвочном браслете не работает! А браслета просто уже нет!
Я только фыркнула, сложив руки на груди:
- Если вы, здоровые мужики, боевые маги, не смогли справиться, чем бы я вам помогла? За ручку бы до гостиницы довела? Или на ручках отнесла?
Лорд Мелленберг сверкнул чёрными глазами, раздражённо сжал челюсть и на удивление спокойно спросил:
- Чем вы занимались, когда мы спасались от тех девиц?
Было искушение соврать про любовника, но я почему-то ответила честно, а оттого несколько растерянно:
- Спасала от смерти щенка той девочки, что вас встретила.
Лорд Мелленберг принял правду хладнокровно. Ни один мускул не дрогнул на его лице при понимании, что им предпочли щенка.
- Ясно, - коротко отозвался он, - я, так понимаю, в этом городишке вы единственная на нашей стороне? Впрочем, у вас выбора нет. В общем, мы не собираемся две недели терпеть притязания тех девиц и отбиваться от их родителей, а потому приходите в гостиницу к ужину, введёте нас в курс дел. И про учителей расскажете, а также, как выставлять отметки за практику будете.
Я только растерянно кивнула. Лорд Мелленберг ещё раз пытливо оглядел меня, затем несколько пренебрежительно мою лавку, что меня даже не задело на фоне всей ситуации, а затем легко кивнул и стремительно вышел, подхватив плащ.
На улице он накинул капюшон и, сверяясь с картой, переулками отправился к гостинице. Вот только путь его пролегал мимо салона красоты мадам Фейи, а потому ему не грозило остаться неузнанным даже в капюшоне!
Мстительно не стала его останавливать.
Практика для боевых магов
Глава 3 Долгожданная встреча и поиск учителей
Отредактировано: 29.08.2018
Добавить в библиотеку
Понравилась книга?
Отложите ее в библиотеку, чтобы не потерять