https://st.litnet.com/common/img/empty_cover_litnet.png
Хочется верить, что в аду уже греют котёл для тех, кто придумал оснащать дороги ухабами, ямами, рытвинами и кочками. Сегодня в связи с моим недосыпом тряска в дилижансе особенно сильно раздражала, то и дело отдаваясь в висках болевыми вспышками. Столь малое количество времени на сон было прежде всего обусловленно желанием Хлони испытать на себе все прелести рабочих будней. Девица ультимативно потребовала ввести её в курс дела и оставить сегодня лавку на неё.
Я же соблазнилась тем, что не потеряю прибыль за целый день, а потому всё же прислушалась к Хлони. Впрочем, это совсем не значит, что я была готова доверить её кривым ручкам действительно серьёзных пациентов или даже хотя бы банальные переломы! Нет, ей было строго наказано оставаться за прилавком и торговать зельями, не пытаясь поразить меня, пациентов, а после и гробовщиков своими медицинскими талантами.
Не до конца доверяя Хлони, я также оставила объявление на внешней стороне двери в лавке. Листок пестрел убедительными просьбами спасаться всем тем, кому дорого их здоровье. Причём, помощница моя так радовалась, так радовалась! И я благодушно не стала ей рассказывать об объявлении, как и о том, что оставила Нитку за ней присматривать.
К слову, Хлони за прошедшее утро стала едва ли не полноправной хозяйкой в моём холостом жилище! По крайней мере она пристрастилась ворчать едва ли не с мастерством моей тётушки Наины, а уж ее причитания по поводу бардака так и вовсе приводили меня сначала в негодование, после в смущение, а под конец и вовсе уже никак не влияли.
И вот сейчас, сидя в дилижансе, я мрачно размышляла на тему того, кого умудрилась столь наивно и необдуманно приютить. А ведь, когда она томно молчала рядом с боевиками, я искренне считала её скромной и воспитанной девочкой, лишь по странному недоразумению оказавшейся в толпе наших вертихвосток!
В Эльмир я приехала в совсем уж хмуром настроении, а потому из дилижанса выходила стремительно. Столь же стремительно я осматривала толпу встречающих в поисках мощной фигуры жениха. Тот, впрочем, нашёлся довольно быстро, что нисколько не успокоило моего раздражения.
Рэйнер же был до противного бодр и свеж! Попытавшись унять свои кровожадные мысли, я вполне вежливо поздоровалась. И с некоторой надеждой ожидала привычной язвительности в ответ! Ведь это стало бы прекрасным поводом для того, чтобы сбросить напряжение. Но виконт сегодня был омерзительно вежлив и тем самым раздражал куда больше, чем если бы он, как и раньше, демонстрировал свой поганый характер.
В итоге я даже несколько враждебно осведомилась:
- Какую из бабушек мы первую почтим своим визитом?
- Не будем отходить от прошлого сценария, сначала заглянем к моей.
- И чем же прошлый сценарий нам столь дорог? - исключительно из вредности спросила, всё же покорно направляясь туда, куда указывал Рэйнер.
- Поведение твоих родственников, как мы выяснили, мало поддаётся прогнозами, а моя бабуля вполне добрая и весьма мирная, - невозмутимо сообщил Рэйнер.
И я даже улыбнулась впервые за утро столь точной характеристике моей родни. Мужчина, как мне показалось, чуть дольше приличного задержал взгляд на моих губах, затаив дыхание. Но уже спустя секунду он вновь смотрел на меня властно и иронично.
- Твоя бабуля добрая и мирная по твоим меркам? Или по общепринятым? - всё же рискнула уточнить, с некоторым недоверием выслушав характеристику старушки.
- В сравнении с твоей матушкой, - выбрал третий вариант жених, останавливая какой-то кэб, - она живёт в пригороде Эльмира, - пояснил он на мой вопросительный взгляд.
И я снова приготовилась к тряске, поскольку главные улицы Эльмира всё же выложены брусчаткой, а потому были весьма недружелюбно настроены к любым средствам передвижения. За исключением, конечно, парусников и шлюпок.
Стоило нам только устроиться внутри кэба, как Рэйнер осведомился:
- Готова слушать о правилах поведения у моей бабули?
- Начинай, - обречённо вздохнула, с некоторым злорадством размышляя о том, как буду его инструктировать по поводу моей старушки. А её, к сожалению, нельзя назвать мирной и доброй, даже в сравнении с моей матушкой. А всё дело в том, что моя маменька и тётушка Наина приходятся ей родными дочерьми. Да и она... Торговка. Чем, к слову, весьма гордится. И даже возникни у неё шанс сменить сословие, она этого не сделает. Не потому, что глупая, а всё больше из-за принципиальности.
- Гретель, принимая во внимание твою несдержанность, я настоятельно советую тебе при общении с моей бабушкой пропускать мимо ушей всё, что она говорит.
Замечательный совет!
Дальше, впрочем, было ещё лучше...
- Однако, подозреваю, что выполнить всё в точности ты не сумеешь, а потому доверься мне. И желательно молчи. Бабушка весьма консервативна и искренне считает, что счастье женщины в детях и муже.
После этого у меня возник только один вопрос:
- Отчего же тогда твой отец с ней не общается?! У них же, считай, одни взгляды на жизнь!
Я была действительно несколько ошарашена.
- Бабуля обвиняет в смерти моей матери отца, - Рэйнер нахмурился, помрачнел, и на этом наша беседа подошла к концу. Мысленно я добавила к списку вопросов и этот: отчего же умерла матушка Рэйнера?
За всю оставшуюся дорогу мы не произнесли ни слова, я морально готовилась, а жених полностью погрузился в свои не самые весёлые размышления.
Когда кэб миновал розарий, подаренный Эльмиру Магической Академией, названной в его честь, мы остановились у небольшого, но отчаянно привлекательного домика, которому было явно тесно в ряду столь сильно похожих на него построек, а потому домик выделялся чем мог! Даже оградка возле него казалась более ухоженной, нежели у соседей, хотя она и была точной копией всех остальных оградок этой улицы.
Рэйнер ещё успел ехидно шепнуть мне:
- Не волнуйся. В крайнем случае повторим твой коронный номер с беременностью.
И он постучал в симпатичную дверь, небольшую, новенькую, отчего-то весьма меня испугавшую. Тем не менее слова Рэйнера вновь привели меня в состояние раздражения, поэтому мне удалось натянуть на лицо приветливую улыбку, которую жених изучил придирчивым взглядом:
- Будешь так скалиться, бабуля сбежит.
Улыбаться я перестала, метнув злобный взгляд на мужчину. Но тот уже вовсю обнимал невысокую полненькую старушку, вышедшую на порог.
Бабуля у Рэйнера казалась весьма уютной, какой-то домашней и абсолютно безобидной... Впрочем, подобное описание можно адресовать и моей матушке, к сожалению, именно такое впечатление она производит с первого взгляда на даже самых недоверчивых людей.
И только, когда её челюсти смыкаются вокруг горла беспомощной жертвы, последняя понимает, как обманулась, приняв аллигатора за котёнка. Вот только уже поздно...
У вышедшей старушки самой примечательной деталью внешности были выцветшие, словно после многочисленных стирок, глаза. Они казались мутноватыми, а потому разглядеть в них пресловутую душу представлялось решительно невозможным.
Тем временем бабуля оторвалась от Рэйнера, кинувшего поверх её головы на меня непонятный взгляд, и спросила:
- А кто эта особа, Рэй?
И особа была пристально изучена старушкой.
- Это та невеста, о которой я тебе писал, бабуля, - сообщил Рэйнер, приобнимая меня за талию.
- Добрый день, - постаралась улыбнуться, как можно приветливее, хотя хотелось сперва огреть бабулю по голове, а после сбежать, пока ещё не стало не поздно. Но та была всё ещё дружелюбна, а рука жениха предупреждающе сжалась на моей талии. Шансов сбежать не осталось.
- Добрый, милочка, - старушка прищурилась, изучая моё лицо, - вы, как и писал мой внучок, весьма... миловидны, - констатировала она.
Но стоило мне расплыться в улыбке, как она добавила:
- К сожалению, не так красивы, как внучка моей подруги, но, признаю, весьма... миловидны.
- Бабуля, - в голосе Рэйнера прозвучало предупреждение. И старушка промолчала, тут же вновь радушно улыбнувшись. Аллигатор... Точно аллигатор! А затем нас пригласили внутрь домика. Впрочем, старушенция сделала и это по-своему.
- Проходи, Рэй...
Стоило и мне переступить порог, как на меня глянули несколько недоуменно. Ну, да, действительно, меня-то не звали... Однако, вновь хватило лишь намекающего взгляда жениха, чтобы бабуля унялась.
Изнутри домик оказался ещё более привлекательным, прямо-таки очаровательным! Будто в сказку попали! Вот только милые, съедобные домики в сказках обычно принадлежат злобным ведьмам, поедающим детей*.
Затем нас пригласили на кухоньку, где оказалось светло, просторно, в общем, совсем не так, как у меня. Нам тут же налили чаю, выдали пирожков. На всякий случай проверила магическим импульсом еду. На удивление там не было ядов, значит, старушенция туда плюнула. Вот совершенно точно плюнула.
Подозрительно покосившись на печенье, всё же подчинилась тычку Рэйнера и взяла одно. Подержала и с улыбкой отдала жениху. Бабуля смотрела пристально, поэтому он был вынужден лакомиться её стряпнёй. Ничего удивительного, что старушка воспользовалась возможностью и занятым ртом внучка, чтобы обратить на меня своё внимание.
- Милочка, Рэй писал, что вы пришлись по нраву его отцу?
Зная правильный ответ, всё же промолчала. Если совру, подумает, что стараюсь понравиться. А такие люди отвращают ещё сильнее тех, к кому ты заранее испытываешь предубеждения.
Старушка всё правильно поняла и впервые за наше знакомство не скривила бесцветные губы в презрительной усмешке, обойдясь в этот раз очередной колкостью:
- Вкус графа всегда оставлял желать лучшего!
- Бабушка, - предупреждающе протянул Рэйнер, вновь собственническим жестом приобняв меня за талию. И я вот даже не сопротивлялась, всем своим существом ощущая, какое впечатление это производит на вздорную старушенцию!
Ещё и ближе к жениху подалась, чем безмерно его удивила. Впрочем, он уловил мой мстительный взгляд в сторону своей родственницы и обнял меня куда сильнее, проявляя высшую степень невоспитанности и вовсю пользуясь положением. И, удивительно, но при виде разом поскучневшей старушки у меня молниеносно расцвела на лице улыбка! Широкая, довольная, нахальная...
Последующие полчаса прошли относительно мирно: жених не упускал случая ко мне прикоснуться, я же повышала своё настроение за счёт старушки, последняя вела себя примерно. Однако, это не могло длиться вечно. И бабушка Рэйнера с хитрющей усмешкой попросила:
- Дорогой, принеси-ка мне грибочков из подпола, а то у бабушки спина больная...
Жених перевёл на меня вопросительный взгляд, но я только пожала плечами, сама не зная, справлюсь ли одна... Но не грибочки, так что-нибудь ещё, поэтому пускай лучше их принесёт, пока старушка не придумала новый куда более вредоносный способ его отослать.
И я осталась наедине с аллигатором...
Стоило двери захлопнуться за Рэйнером, бабуля медленно перевела взгляд на меня. Медленно, но неотвратимо.
- А вот теперь мы и поговорим, - мило мне улыбнулась старушка, отставляя свою чашку с чаем на край стола.
Я последовала её примеру, ожидая первого выпада. И дождалась!
- Сколько ты хочешь, чтобы навсегда забыть о Рэйнере?
Было искушение попросить в качестве платы загородный дворец, и всё же я с достоинством ответила:
- Я его люблю!
- То есть много? - обречённо уточнила старушка.
Снова возникло искушение кивнуть, но я волевым усилием вспомнила, что сейчас совсем не время для проявления меркантильности.
- Нисколько! Вы же не можете деньгами заставить меня его разлюбить! - невинный, полный искреннего возмущения взгляд.
- Даже очень большими? - вкрадчиво уточнила старушка.
Мой взгляд преисполнился ещё большего возмущения! А невинность стала просто запредельной! И бабуля всё поняла, уже куда более зло сообщив:
- Ты не думай, я не желаю зла моему внуку, но...
- Вы уже нашли ему невесту, - догадливо закончила.
И старушка кивнула. А затем жарко зашептала, будто боялась, что её внучок стоит со стаканом за стенкой и прислушивается:
- Деньги тебе не нужны, но ты подумай хорошенько! У меня есть связи, знакомства! Может быть, тебе хотелось бы жить в квартире рядом с набережной?
И нюхать каждый эту тухлую вонь? На лице же я изобразила непонимание и оскорблённую невинность:
- Да поймите же вы! Мы с Рэйнером любим...
Тут в коридоре послышались шаги, а потому мы моментально отшатнулись друг от друга, приняв самый что ни на есть благопристойный вид, свойственный всем тем детям, что недавно разбили семейный сервиз, но уже успели спрятать осколки.
Рэйнер, стремительно влетев в комнату, вручил бабуле банку грибочков, внимательно меня оглядел, на что я ему только кивнула, а затем столь же тщательно осмотрел свою родственницу, будто бы ей могло что-то угрожать со мной наедине! На мой полный праведного возмущения взгляд, натренированный за всё время беседы до привычки, он только пожал плечами, коротко ухмыльнувшись. Кажется, аллигаторами он считал нас обеих.
Из гостеприимного домика Эльмирской ведьмы мы ушли только через час. Грибы я пробовать не рискнула, к чаю не притронулась, печенье и вовсе проигнорировала. А теперь страдала от голода и оттого всё ускоряла шаг, зная, что моя бабушка меня точно накормит.
Рэйнер же, приведённый в благодушное настроение, несколько лениво уточнил:
- Что насчёт инструкций по поводу твоей родственницы?
- Будь готов к тому, что она затронет вопрос твоего финансового благополучия...
- То есть она со стороны твоей матушки?
- Торговка, - несколько мстительно подтвердила я, сворачивая в тёмный переулок. Моя бабушка жила недалеко от ручного аллигатора моего жениха. Впрочем, этот квартал принадлежал как раз-таки наиболее обеспеченной прослойке среднего класса. Изначально всё здесь строилось, как небольшой городок рядом с Эльмиром, но последний разросся, и теперь это место постепенно становилось очередным кварталом, и вовсе утратившим право на всякую автономность.
- Принимая во внимание классовую принадлежность твоей бабушки, не могу не спросить, по каким критериям она будет решать: достоин я её внучки или всё же нет?
- Ты совершенно прав, у неё уже есть оформившееся представление о моём муже, а также свои собственные кандидаты на столь ответственную должность.
Причём, это не метафора, все её выдвиженцы первым делом оповещают меня о своём благосостоянии, затем о размере моего годового содержания, и только после этого небрежно сообщают, что готовы пойти в храм в эти выходные. Матушка, будучи романтичной по натуре, терпеть не могла столь расчётливых женихов, что служило причиной её постоянных ссор с её матерью. Ничего удивительного, что я решила посвятить Рэйнера в критерии моей родственницы:
- Бабушка требует от всех кандидатов наличия собственного жилья, стабильного заработка, а также готовности предоставить мне годовое содержание не меньше сотни золотых, - предельно честно сообщила лорду Мелленбергу.
Тот аж споткнулся!
- Это всё?
- Она с возрастом приобрела некую сентиментальность, а потому всё же ознакомилась с матушкиной поистине впечатляющей коллекцией романов. Поэтому она предпочитает синеглазых брюнетов.
Рэйнер только насмешливо улыбнулся:
- Вот видишь, у твоей родственницы требования будут сильно жёстче, чем у моей.
- Действительно! - с сарказмом протянула, - твоя-то против исключительной моей кандидатуры!
- Тебя это задевает? - внезапно заинтересовался мужчина, а его и без того чёрные глаза, казалось, потемнели ещё сильнее.
Было детское желание фыркнуть и сообщить, что ни капельки, но я, завороженная бездонными глазами жениха, отчего-то сказала истинную правду:
- К моей величайшей досаде, весьма задевает.
- Отчего же? - тем же гипнотизирующим, глубоким, мурлыкающим тоном вопросил виконт.
Но я уже пришла в себя, а потому сообщила, не моргнув и глазом:
- Всегда ненавидела быть исключением из правил! Были бы критерии у твоей бабушки пожёстче, и не окажись я в одиночестве за чертой, я бы несла свою участь с гордостью.
- Ну-ну, - ни капельки не поверил мне боевой маг.
Мы уже были на месте, и я огляделась по сторонам. Дом моей бабушки выглядел не в пример внушительней той уютной избушки, где мы были не так давно. Воистину громадный особняк был похож на гроб отсутствием изысков и угловатостью. Окна, как обычно задёрнутые все до одного, дверь запертая на три замка и засов, а также двухметровая стена, огибающая особняк. Тут было от чего растеряться.
С каким же неудовольствием я не нашла на лице жениха привычного благоговения и изумления! Нет, он был по-прежнему невозмутим и совершенно точно скучал.
Вдохнув поглубже, я постучала в ворота, использовав пафосный молоточек, совсем не подходящий общему стилю особняка. Матушкин подарок, который бабушка демонстративно приказала поместить на эти ворота, а не на входную дверь. На следующий день рождения она получила огромного, медного, неповоротливого медведя, являвшегося роскошным, но абсолютно не нужным элементом декора. Бабушка передарила его нам на матушкин день рождения.
На глухой стук отозвался привратник, тут же приоткрывший одну из створок и жадно поинтересовавшийся:
- Кого там принесло?
- Дядька Глим, это Гретель!
- Моя невеста и я.
Одновременно сообщили мы, после чего Рэйнер прожёг меня недовольным взглядом. Я только плечами пожала, ну, не привыкла я к новому статусу, тем более он временный.
Дядька Глим открыл створку пошире и щедро предложил:
- Пролезайте!
Да, к слову, на мою бабушку уже было совершено два покушения. Её богатства притягивают многих преступных элементов, а потому старушка обладает лёгкой формой паранойи. Дядька Глим активно делает её лёгкую форму всё тяжелей и тяжелей, обладая по натуре весьма подозрительным характером.
Я привычно сжалась, уже примеряясь к щели, в которую мне следовало протиснуться, однако, Рэйнер раздражённо прищурился и одним движением распахнул ворота! Дядька Глим еле отшатнуться успел, чтобы не пропахать носом дорогу! А затем разразился непередаваемой бранью!
- Своеобазное у вас представление о гостеприимстве, уважаемый, - Тоном, способным заморозить заметил лорд Мелленберг.
И дядька Глим молниеносно замолчал! Он посмотрел на меня с какой-то надеждой, но я и сама была в некотором шоке.
А дальше мы свободно прошли в дом... Я, всё ещё слегка обескураженная произошедшим, и мужчина, чьи глаза, казалось, налились тьмой. Он сжимал челюсти и смотрел чётко перед собой. И я невольно вздрогнула, буквально кожей ощутив его раздражение.
Бабушка встречала нас на лестнице. Одетая в чёрный бархат, который сам по себе носить могут отнюдь не все... Да к тому же ещё и чёрный... Но её величественная осанка, изящная посадка головы, высокомерный взгляд. Если честно, она была больше леди, чем все те аристократки, которых я когда-либо знала.
- Добрый день, молодые люди, - она улыбнулась краешком губ со снисходительным любопытством разглядывая нас.
- Добрый, Омелия.
Я забыла упомянуть, что эта престарелая женщина была абсолютно и всепоглощающе против того, чтобы её звали бабушкой. Впрочем, как и маменькой. Тем не менее моя собственная матушка раз за разом на пару с тётушкой Наиной игнорировала это требование, чем вызывала злобный прищур глаз Омелии. Я от подобного робела с детства, потому всё ещё звала старушку по имени.
Рэйнер умело скрыл собственное раздражение и поприветствовал бабушку, как и полагается. Только, когла Омелия повела нас в гостиную, я получила от жениха ироничный взгляд, на который пояснила:
- Зови её Омелией. Она терпеть не может намёков на свой возраст.
По насмешливому взгляду мужчины поняла, что тот совсем не против экспериментов, тем более, что я сегодня серьёзно оплошала с его бабулей. И я выдавила из себя обещание:
- Забываю об одной из двух пощёчин, если ты будешь звать её Омелией.
- Хотелось бы более существенной награды, но для начала сойдёт, - хмыкнул жених, а я ответила ему мрачным взглядом.
Так, глядишь, от моих пощёчин ничего и не останется! Тоскливый вздох подавить не удалось. И я заслужила ещё один едкий взгляд жениха.
Омелия в это время провела нас через портретную галерею. Это место в доме было наиболее роскошным, наверное, только здесь не оставалось аскетизма и лаконичности, присущих всем остальным комнатам особняка. Этой галереей бабушка поистине гордилась.
Матушка и тётушка Наина же её ненавидели, считая если не пережитком прошлого, то уж точно чем-то лишним. Впрочем, и мне иногда казалось, что воспоминания Омелии ей куда дороже живых родственников.
Тем временем нас посадили на жёсткие стулья на террасе и указали на блюдо с фруктами. Кажется, и здесь меня не покормят.
- Итак, - расправила Омелия складки на бархатной чёрной юбке, а затем прожгла меня пронзительным взглядом, впрочем, быстро переведя его на Рэйнера, - вы молодой человек чуть не довели моего привратника до сердечного приступа, почти сломали мне ворота... Может быть, вы в своей жизни сделали что-нибудь более значимое и полезное?
И я не решилась одёрнуть свою бабушку, как делал это Рэйнер... Он вообще был значительно сильнее и независимее меня. В итоге я только лишь хрустела яблоком, готовясь к представлению.
А Рэйнер тем временем расслабленно устроился на стуле, словно под ним был по меньшей мере трон.
- Итак, что значимого вы сделали в своей жизни, - бабушка ещё не знала, что на приказной тон Рэйнер реагирует насмешкой.
- Родился.
Я чуть яблоком не подавилась!
- Молодой человек, да вы никак мне дерзите?! - вскричала старушка.
Омелия поджала губы, одним лишь своим видом выражая неодобрение и осуждение. Причём, смотрела она на меня! Всё ясно, кандидат не прошёл отбор, надо снимать его с конкурса. Но я промолчала, ожидая развития событий.
И оно не разочаровало. Омелия, осознав, что от меня реакции не добьётся, вновь поморщилась, переведя взгляд на Рэйнера.
- Давайте начистоту, - предложил мужчина, подавшись вперёд, - я люблю вашу внучку...
Отчего-то внутри стало пусто.
- Она любит меня...
Вот теперь ирония мелькнула и исчезла в глазах Рэйнера.
- Кроме того о нас ходит тот самый род сплетен, что способен разрушить репутацию даже ангела. Исходя из всего этого, наш союз попросту неизбежен.
Виконт нашёл те самые слова, что были способны добраться до практичной части моей бабушки. К сожалению, Омелия порой была даже излишне рациональна, вследствие чего, обдумав пару секунд слова Рэйнера, она въедливо сообщила:
- А из вас выйдет толк, лорд Мелленберг.
Тот только слегка ухмыльнулся.
И больше на меня никто не обращал совершенно никакого внимания! Бабуля весьма азартно спорила с моим женихом на тему товарной биржи. Я понимала их диалог не всегда и то через слово, но Омелия аж раскраснелась, настолько увлеклась разговором! На Рэйнера она теперь посматривала одобрительно с какой-то гордостью, которой никогда не удостаивала ни на одну из своих дочерей. Даже я добилась такого взгляда лишь однажды, когда решительно уехала в Номберстон из Эльмира, впервые в жизни оборвав все финансовые связи с родителями.
Прощались Омелия и Рэйнер если не друзьями, то уж точно товарищами! Бабушка так и вовсе смотрела на моего жениха с таким немым обожанием, что я чуть не начала ревновать. Старушка придержала меня за локоть перед выходом и прошипела мне на ухо:
- Если ты его упустишь, можешь сюда больше не возвращаться!
Я же успела лишь ядовито заметить:
- Как ты переменчива..., бабуля!
Но даже это не испортило настроения Омелии. Рэйнера она на прощание так и вовсе обняла, пообещав попросить дядьку Глима пускать его по первой же просьбе. Виконт столь же любезно пригласил её с ответным визитом.
И мы всё же покинули столь неожиданно гостеприимный дом. Дядька Глим, кажется, плюнул вслед Рэйнеру, но стоило тому обернуться, как мужичок попятился вглубь.
Визит к старушкам можно было считать официально завершённым.
*Речь о сказке братьев Гримм 'Гензель и Гретель'.
Практика для боевых магов
Глава 13 Притворство продолжается
Отредактировано: 29.08.2018
Добавить в библиотеку
Понравилась книга?
Отложите ее в библиотеку, чтобы не потерять