Практика Невероятностей

Глава 7. Мы наш мы новый дом построим.

Столица империи дворфов, Карнон-Дум, нижний город

Гном. Уже очень давно, четвертую тысячу циклов, этот народ никто так не называет. Имя целого народа под запретом. Они потеряли свою планету с уникальным разнообразием растительного и животного мира. Им до этого не было никакого дела. Их удел – недра. Богатейшие недра, которые разрабатывались испокон веков. В естественных и искусственных пустотах оживали их города - шедевры инженерии и зодчества. Каждый из них был неповторим в своем великолепии. Их предки знали и понимали камень. А потом пришла Гордыня. И ушли их предки в самую глубокую глубину. Следом пришла Беда. Ядро планеты изменилось. Сначала очень медленно и незаметно стала меняться планета. Становилось все холоднее и холоднее. Когда опомнились - спасти планету было уже нельзя. Она все быстрее превращалась в промерзающий кусок камня. Тогда их предки, построили несколько больших космических кораблей, и начался Исход. Им несказанно повезло. Соседняя звездная система находилась относительно недалеко, более того в числе планет была одна, живая, она и приютила беглецов. Им бы образумиться, но нет «Мы живем в недрах» и снова гномов приняли недра гор. Прошло много времени. Только новый дом также стал меняться. Ситуацию спасли Эльфы, - коренные жители этой планеты, которые бережно сохраняли флору и фауну. Заметив изменения, они стали искать причину, и очень скоро ее нашли. Добром не вышло. Была долгая и кровопролитная война. Гномы ее проиграли. Фермы под землей не могли кормить весь народ. Снова исход, поиск, удача – нашли. И переселились. Тогда был всенародный сход, второй в их истории. Гордецов, которые не слушали голос разума и не заботились о своем доме, снедаемых алчностью, изгнали, «выдворили» и запретили называть себя гном. Так изгои стали называться дворфами. Все это, каждый знал почти с пеленок. Несмотря на множество преград, и трагедий, народ изгоев выжил. Своей планеты у них теперь не было, но они сумели обосноваться на станциях в космосе. Так прошло несколько веков. Пока не был найден Карнон-Дум. «Новый дом». Суровая и почти безжизненная планета. Однако ее недра были очень богаты залежами нескольких редчайших минералов. В этот раз ошибку допускать не стали. К новому дому стали относиться бережно, даже трепетно. Разработки на планете, были запрещены, но в горных недрах было достаточно пустот естественного происхождения. Там и стали появляться города.

Глоин был сообразительным и умным. Он быстро учился и очень старался освоить искусство – слышать камень. Древние предания, об их первом мире, не давали покоя юной и метущейся душе. Втайне от всех, далеко за пределами города, он сам постигал науку кузнечного ремесла. Глоин имел современные знания, нейросеть, импланты, но, тем не менее, находил нечто сакральное, важное для души в ручной ковке. Его кузница имела все необходимые инструменты прошлого. Но также тут нашли свой уголок предметы и устройства мира современного. Достигнув полувекового рубежа, возраст зрелости, он собрал свои вещи и улетел на дальнейшую учебу в Аратан. Глоин получал знания самыми разными способами. Когда пришло его время возвратиться в дом отца, он был уже совсем другим. Пропала заносчивость, исчезла наивность и восторженность. Пришла неторопливость и основательность, уравновешенность и вдумчивость.

Добравшись, наконец-то, домой он узнал, что тот, кого семья считала другом, разорил его отца, выкупил его дом и выгнал его семью на улицу. Это знание заставило его сильно и очень серьезно задуматься, - как быть дальше. Все время он проводил в своей старой кузнице. Потом пришло осознание, - нет ему покоя пока его семья, полностью погибшая в нищете, не будет отомщена.

Глоин не прятался, он просто подготовил свой уход. Всю свою кузню, он разобрал и погрузил в большой контейнер и купил себе билет до столицы Аратана. Через галактическую сеть у аграфов он приобрёл набор семян для усадьбы. В их числе была особая быстро растущая лиана. Которая как бы «одевала» строение, давая тень и прохладу, а как красиво она цвела. Глоин решил, что подобная месть будет символичной. Написал письмо в префектуру города, в котором чистосердечно во всем признавался и подробно объяснял мотив своей мести.

Священное право кровной мести у дворфов было до сих пор живо. Правда, им уже давно никто не пользовался. В день, когда погибла его семья, он пришел в отчий дом. При помощи игольника с парализующими иглами, он обездвижил всех домочадцев предателя. Привязал их в креслах, где обычно сидела его семья. Удвоил дозу парализатора. У каждого сделал небольшой надрез и в него высадил семена лианы. Он пробыл в доме, пока его лианы не проросли, почти двое суток. Два домашних дня. Потом он вышел, запер дом, и поставил запрет его посещения на декаду. Перелетел на станцию, отправил свое письмо в префектуру, а потом отправился в Аратан устраиваться на работу на императорские кораблестроительные верфи. Свое прошлое он решительно оставил позади.

Борт тяжелого авианесущего крейсера «Нормат», каюта Альвиниэля.

Наш ежевечерний совет, в режиме конференции нейросетей по шифрованному каналу подходил к своему завершению. Реакция императора на испытания нашей машины, его приказы и новые задачи показали нам, что император очень хочет нас привязать к империи в любом доступном Ему месте. И полигон, якобы случайность. Нет, мы не против, служить своей стране, вот только в кабалу как-то не хочется. Я понимаю, что угроза стать донором мозга или особого ментоскана, давно не актуальна, но только у нас в империи. Поэтому император и порекомендовал, ненавязчиво так, расширить наш коллектив аратанцами. А чтобы сомнений, в кандидатах не было, предоставил право выбора нам. Молодец – психолог. Матриархат – тоже молчит, но они плотно сотрудничают. Информация у них есть, не вся, конечно, но есть. А те не настаивают, понимая шаткость такого союза. Примерно такая же ситуация с аратанцами. Наш император вовремя подсуетился и прислал за нами корабль, который мог за нас повоевать. Император Аратана это понял, и чинить преграды не стал, понимая, всему свое время. Да и союзный договор на фоне истории с искинами, выгоден обоим.