Практика у Повелителя Смерти

Глава 1. Клиническая картина

Смерть, вопреки расхожему мнению, пахнет не ладаном и не серой. Она пахнет дешевой хлоркой, запекшейся кровью и растворимым кофе из автомата на первом этаже, который по вкусу напоминает жженую резину.

По крайней мере, так считала Соня, студентка шестого курса и без пяти минут хирург, закрывая вторые сутки дежурства в отделении сочетанной травмы.

Тридцать девять часов без сна. Два ДТП, один «летун» с пятого этажа и десяток бытовых травм разной степени идиотизма. Соня чувствовала себя так, словно её прожевали, выплюнули, а потом для верности переехали катком. Её хирургический костюм — некогда жизнерадостно-голубой — обзавелся пятнами сомнительного происхождения, а волосы на затылке скрутились в такой тугой пучок, что, казалось, начали натягивать кожу на лбу, обеспечивая бесплатную подтяжку лица.

— Сонечка, сбегай в архив за картой Морозова, — ласково, но непререкаемо велел дежурный врач.

И вот она, накачанная кофеином и цинизмом до краев, плелась по запасной лестнице на цокольный этаж. Лампочка между пролетами истерично мигала, намекая на скорую кончину.

«Еще один шаг, и я лягу прямо на эти бетонные ступени. И пусть меня спишут с производственной травмой», — подумала Соня, закрывая воспаленные глаза буквально на секунду.

Секунды хватило.

Носок её белого ортопедического сабо зацепился за отколотый край ступеньки. Центр тяжести предательски сместился вперед. Соня инстинктивно выставила руки, мозг хладнокровно, как по учебнику, спрогнозировал последствия: перелом лучевой кости в типичном месте, закрытая черепно-мозговая, сотрясение…

Но удара не последовало.

Вместо жесткого бетона она рухнула в ледяную, вязкую пустоту. Воздух со свистом выбило из легких, желудок подскочил к горлу. Темнота лестничной клетки растворилась, сменившись тошнотворным мельканием серых пятен. Падение длилось то ли секунду, то ли вечность, пока Соня с глухим стуком не приземлилась на что-то твердое, похожее на спрессованный пепел.

Она резко села, рефлекторно ощупывая конечности. Кости целы, голова на месте, крови вроде бы нет.

— Шкала Глазго — пятнадцать баллов, сознание ясное, — пробормотала Соня себе под нос, пытаясь унять колотящееся сердце. — Так, ладно. Это походу обморок. Переутомление, гипоксия мозга. Я упала на лестнице и лежу в отключке. Логично? Логично.

Она подняла взгляд и моргнула. Картинка не изменилась.

Соня сидела на полу циклопических размеров зала. Стены из гладкого серого камня уходили в бесконечность, потолка не было видно из-за клубящегося тумана, а освещение обеспечивал ровный, мертвенно-бледный свет, не отбрасывающий теней.

Но главное — люди. Точнее, фигуры.

Весь этот невообразимый по своим размерам ангар был заполнен серой, безмолвной толпой. Они стояли в гигантской, извивающейся змеей очереди. И выглядели они… прозрачными.

Прямо перед Соней переминался с ноги на ногу полупрозрачный мужчина в деловом костюме, сквозь живот которого отчетливо просматривалась спина стоящей впереди женщины в старомодном платье. Рядом с ним стоял парень в спортивном костюме с неестественно вывернутой шеей. Чуть поодаль — дедуля, из груди которого торчала рукоятка призрачного ножа.

Все они были серыми, тусклыми и смотрели вперед с одинаковым выражением тупой покорности.

Соня медленно поднялась на ноги, отряхнула штаны.

— Потрясающе, — громко и с расстановкой сказала она. Звук её голоса разорвал ватную тишину зала, как выстрел. Фигуры в радиусе десяти метров вздрогнули и медленно повернули к ней полупрозрачные головы. — Мой мозг впал в кому и не придумал ничего лучше, чем галлюцинировать очередь в поликлинику! Серьезно? Мое подсознание — садист.

Она шагнула к мужчине в костюме и ткнула в него пальцем. Палец не прошел насквозь, но ощутил ледяной холод, словно коснулся сухого льда. Мужчина отшатнулся с тихим, шелестящим звуком:

— Ч-что вы делаете?.. Вы… теплая!

— Я — злая, уставшая и хочу проснуться, — отрезала Соня, чувствуя, как внутри закипает привычное профессиональное раздражение. — А еще я не понимаю, почему здесь такой бардак!

Она окинула взглядом бесконечную толпу. Очередь не двигалась вообще.

— Эй! — крикнула она, обращаясь в пустоту. — Кто тут главный по отделению? Почему очередь не движется? Где терминал с талончиками? Вы в каком веке застряли, в средневековье?!

Призраки в ужасе начали расступаться. Соня, звеня ключами от ординаторской в кармане, поперла прямо сквозь толпу. Шаг у нее был тяжелый, медицинский — так ходят старшие медсестры, когда идут разносить санитарок за грязный пол.

— Девушка, ну куда вы лезете, здесь занимали! — пискнула прозрачная старушка с авоськой.

— Я по острой боли! — рявкнула Соня, даже не сбавляя шага. — Мужчина! — она указала на парня с проломленным черепом. — Вы почему с такой тяжелой травмой стоите в общей очереди? Вы вообще знаете, что такое триаж? Вас в красную зону надо, на каталку, а вы тут прохлаждаетесь! А вы, дамочка, не дышите на меня, у вас изо рта тянет цианидом!

Толпа призраков в панике шарахалась от живой, пышущей яростью студентки. В этом сером царстве покорности и абсолютной тишины Соня была как яркая, орущая сирена скорой помощи.

— И что с вентиляцией?! — не унималась она, размахивая руками. — Пахнет как в заброшенном склепе! Я задохнусь тут раньше, чем выйду из комы! Где окно?! Где книга жалоб и предложений?!

Она яростно расталкивала призрачные тела локтями, пока толпа не расступилась окончательно, открывая вид на колоссальные черные врата и стойку, за которой сидел кто-то, очень похожий на скелет в канцелярских нарукавниках.

Соня смерила его тяжелым взглядом из-под сдвинутых бровей, подошла к стойке и с размаху хлопнула по ней ладонью.

— Значит так, регистратура. Зови главврача, у меня есть пара вопросов по поводу вашей логистики. И ради всего святого, скажи, что у вас тут есть кофе!

Стук ладони по гладкой поверхности черного обсидиана прозвучал как удар гонга.