Практикантка

Глава 7

Чиновник, читающий стихи Северянина, произвел на меня слишком сильное впечатление. Нормально закончить статью я так и не смогла, и, с досадой выключив компьютер, отправилась домой.

Уже в постели я перечитала томик Северянина, раздумывая над нелегкой судьбой любвеобильных Дон Жуанов. Впрочем, разбитые женские сердца если и огорчали их, то несильно, отнюдь не лишая хорошего аппетита и способности влюбляться вновь и вновь. Но бедная Даша! Она-то по-прежнему парит в своих мечтах, не зная, что ее уже слили…  Мне было жаль подругу, но еще больше почему-то я сочувствовала неизвестной мне женщине, перед которой когда-то были открыты все дороги. Я представляла ее юной, моей ровесницей, избалованной нежной девочкой в атласных туфельках, бегущей по выложенной розами и лилиями дорожке из желтого кирпича. Позади расстилался огромный прекрасный мир под плащом влиятельного папеньки, а впереди чернела наспех вырытая могила. Как же надо было полюбить мужчину, чтобы выбрать вечную черноту взамен всех радостей жизни. И как же отблагодарил ее любимый...

На следующую планерку Даша снова не пришла, и я сидела рядом с фотографом и Катей, стараясь не смотреть в сторону переливающегося всеми цветами радуги и бросающего на меня безумные взгляды Смирнитского. Но это не помогло, и, не дожидаясь начала планерки, тот визгливо выкрикнул:

- СанСаныч, эту динамщицу нельзя пускать в редакцию! Из-за нее нас всех тут взорвут!

Я аж подскочила от неожиданности, но тут же с деланной легкостью ответила:

- Ну вы и трусишка, Олег! И почему я не удивлена?

Он аж захрипел от злости, пытаясь подобрать цензурные слова. Евлагин, смотревший. как обычно, на свои ботинки, неожиданно оторвал взор от их созерцания, мрачно посмотрел на меня и негромко спросил:

- А вы что, бессмертная?

- Нет. - в тон ему ответила я. - Мне страшно. Очень страшно. И что же теперь - уподобляться вот ему? - я кивнула в сторону захлебывающегося слюной Смирнитского. - Помирать при жизни? Хорошо, сейчас сяду рядом с ним и тоже забьюсь в истерике. А вы можете подвывать нашему хору.

Евлагин лишь покрутил головой, с опаской глядя на меня и брезгливо отодвигаясь от плюющегося не то слюной, не то ядом коллеги. Ребята из крим отдела завороженно переводили взгляды с меня на Смирнитского, словно наблюдая захватывающий футбольный матч. Рыжая журналистка негромко хрюкала, прикрыв рот растопыренными пальчиками. Мальчик-фотограф слегка откинулся вбок и из-за спины Кати незаметно показал мне поднятый большой палец. СанСаныч примирительно похлопал в ладоши:

- Коллеги, не надо нагнетать. Через пару часов нас возьмут под охрану. Не то что подрывник, даже мышь к нам не проскочит. Олег, а вы пока можете погулять, что ли… Или по своим делам куда-то съездить.

От изумления Смирнитский перестал хрипеть и возговорил человеческим голосом:

- СанСаныч, это вы… мне???

Редактор слегка смутился, но настойчиво повторил:

- Я не хотел бы подвергать вашу жизнь риску. Вы слишком ценный сотрудник.

Журналисты, словно по команде, опустили очи долу, со всех сторон раздались сдавленные покашливания и смешки. Катя уже откровенно ржала в голос, прикрыв рот пухлой ладошкой. Смирнитский, еще сильнее побагровев, поднялся на ноги, оглядел смеющихся коллег внимательным взглядом и, не произнеся больше ни слова, вышел из редактората.

- А теперь обсудим текущий номер. - как ни в чем не бывало, предложил редактор, но мне показалось, что в его голосе чувствовалось облегчение.

После окончания планерки я пошла к Канторовичу, чтобы доконать, наконец, злосчастную вчерашнюю заметку. Мой непосредственный начальник уже приехал на работу, правда, компьютер еще не включил, но мне все равно обрадовался.

- Семен Наумович, поможете мне? - жалобно попросила я. - Вдохновение меня покинуло, никак вчерашнее интервью не добью.

- А мы его сейчас вдвоем шандарахнем! - бодро пообещал Канторович. - Живым не уйдет.

- Вот спасибо! - повеселела я, немного поколебалась, потом решилась. - Семен Наумович, я тут уже две версии женитьбы Ковригина выслышала. Не можете рассказать, как на самом деле было?

- Ларочка, зачем вам это знать? - всполошился он, замахав на меня и руками и седыми кудрями. - Не надо вам даже думать о нем, Димка - страшный человек, забудьте!

- Все-все, уже забыла. - я даже испугалась, увидев вздувшуюся вену на его лбу. - Семен Наумович, да не переживайте вы, я просто так спросила, мне на него плевать!

- И правильно! И наплюйте! - грозно повторил Канторович. - А будет приставать, сам задам Казанове на орехи! Ишь, Даши ему мало, еще кому-то жизнь желает испортить!

Я торопливо закивала и поскорее перевела разговор на злосчастную заметку о местных танцовщицах. Мы в четыре руки закончили интервью, я быстро попрощалась, вышла в длинный коридор и в задумчивости остановилась. Увы, добрейший Семен Наумович, похоже, плохо разбирался в психологии молодых девушек. Зачем было меня пугать страшным Димой? Если до сих пор я в основном сочувствовала соблазненным и брошенным девушкам, то теперь изнутри грызло любопытство: да что он за человек такой, этот Димка?

Я сделала несколько шагов по коридору, и тут же столкнулась с тем, против кого так предостерегал меня шеф. Ковригин в синей майке-алкоголичке и молодежных джинсах, как обычно, шел под охраной могучего бодигарда. Невольно замедлив шаг, я во все глаза уставилась на него, пытаясь понять, что же такого соблазнительного или ужасного в этом невысоком мужчине средних лет? Нет, в нем не было ровно ничего демонического. Но почему от его ласкового взгляда у меня слабеют ноги и кровь приливает к щекам?

Он остановился почти вплотную, понизил голос и заговорщицки предложил:

- А давайте за город махнем, на шашлыки?

- А как же Даша? - вырвалось у меня.

- С ней все в полном порядке. - серьезно сообщил он. - Она в безопасном месте, завтра выйдет на работу. Я уже сегодня возьму редакцию под охрану, ее будут подвозить и увозить обратно на моей машине, так что не волнуйтесь за нее. Поедем?