Практикум для дракона (принцесса и иные стихийные бедствия)

Глава 1.

Ох уж это чувство, когда просыпаешься и понимаешь: сегодня будет прекрасный день. Солнце заливает спальню золотом, рядом тихо посапывает любимая женщина, в замке — тишина и покой (которые никто, — повторюсь: ни-кто! — не нарушает), а еще совершенно, безоговорочно и абсолютно точно твоя голова не болит.

Я лежал, боясь пошевелиться, и наслаждался этим чудом. Никакого гоблина с ложкой, методично вычерпывающего мозг. Никакого строительного батальона гномов с отбойными молотками. Тишина. Благодать.

Леония спала, уткнувшись носом в моё плечо, и выглядела при этом такой беззащитной и трогательной, что у меня внутри все время сжималось и щемило от нежности. И плавно перетекало из внутренних ощущений счастья ко вполне конкретным желаниям.

Я осторожно повёл носом. В воздухе пахло утром, весной за окном и... чем-то ещё. Едва уловимым, новым. Я не мог понять, чем именно, но запах был приятным. Хоть и незнакомым.

— М-м-м, — Леония пошевелилась, не открывая глаз, и улыбнулась во сне. — Ой, Ронар! Ты не храпел сегодня… — и счастливо засмеялась.

Ох уж эти принцессы. Обвинила мужа и смеется.

— Драконы не храпят, — гордо поправил я. — Мы издаём благородный, величественный рокот.

Лео приоткрыла один глаз, хитрый и сонный.

— Твой «благородный рокот» прошлой ночью чуть не сбросил прадедушкин гобелен со стены.

Я хотел возмутиться, но она уже тянулась ко мне за утренней порцией объятий, и все возражения потеряли смысл. Утро у меня определённо задалось.

Потом был завтрак. Мы чинно прошествовали тот самый наш зал — Леония окрестила его малой тронной — где во всю уже хлопотал Глим, нарезая круги над столиком с разными вкусностями. И Леония даже ни разу не дернула моего доблестного фамильяра за хвостик, пока мы трапезничали.

Принцесса улыбалась, шутила, даже кормила меня тостами (да, я дракон. И что? Я люблю тосты! И прошу, учитывайте, что я женатый дракон! А что не позволит дракон, просто чтобы порадовать любимую?), но я чувствовал: она что-то недоговаривает.

Ее взгляд почему-то становился чуть испуганным, когда она смотрела на меня. И улыбка у Лео иногда вдруг, ни с того, ни с сего, становилась мечтательной, но почему-то тут же сменялась деловитой озабоченностью.

— Ты сегодня какая-то... — я подумал, поподбирал слово, и остановился на самом безопасном: — ...загадочная.

— Я? — принцесса удивилась так искренне, так широко распахнула глаза и так отчаянно покраснела, что я сразу понял: да, точно, что-то есть. И драконом быть не нужно.

— Обычная я. Просто... задумалась.

— О чём?

— О разном, — она отмахнулась и впилась взглядом в мою чашку. — Тебе чай не долить?

Она вскочила, схватила чайник и принялась суетиться. Глим, круживший под потолком с важным видом (он вечно делает вид, что инспектирует состояние балок и настенной росписи), вдруг спланировал вниз и сел на спинку её кресла. Они обменялись взглядами — Глим загадочным, Леония смущенным...

— Вы чего? — насторожился я.

— Ничего! — хором ответили они.

Я перевёл взгляд с одного на другого. Глим сделал вид, что очень занят чисткой пёрышек. Леония с подозрительным энтузиазмом протирала и без того чистую чашку.

— Лео, любимая моя…

— Да, дорогой?

— Ты что-то скрываешь.

— Я? — она округлила глаза. — С чего ты взял? Глим, я что-то скрываю?

— Ни в коем случае, Ваше Высочество! — и этот покрыватель замотал мордочкой так усердно, что из него вылетела пара перышек. — Вы — сама честность!

Я прищурился. Они что-то затевают. Но голова, впервые за долгое время, действительно не болела, солнце светило, Леония была прекрасна, и я решил не давить. Пусть хранят свои секреты. В конце концов, дракон я или нет? Закон здесь мои слова и желания? Дракон и закон, решил я. А раз я величественный дракон, то совершенно точно не домашний тиран.

— Ладно, — я поднялся из-за стола. — Пойду проветрюсь на стене. Посмотрю на долину.

— Да-да, дорогой, — слишком быстро согласилась Леония. — Мы тут... приберёмся пока.

И она опять покраснела.

Я вышел, но в дверях чуууть задержался. И краем глаза заметил, как эти заговорщики тут же придвинулись друг к другу и начали шептаться. Глим при этом выглядел так, будто готов вот-вот от счастья лопнуть.

Странно. Но ладно.

Я шёл по коридору и вдруг поймал себя на мысли, что улыбаюсь. Просто так. Без причины. И даже старые доспехи на стенах, вечно угрюмые и молчаливые, сегодня казались не такими мрачными. Вон тот, третий слева, вроде даже приосанился. И солнце так приветливо светило сквозь витражи.

И тут меня накрыло.

Тяжёлая, вязкая волна, она поднялась откуда-то из-под рёбер и застыла в висках тупой, ноющей болью. Гоблин с ложкой вернулся и, судя по ощущениям, привёл семью.

— О нет, — простонал я, хватаясь за висок. — Только не сегодня.

Я прислонился к стене и попытался вдохнуть. Бесполезно. Голова взорвалась новой волной боли, и все мысли смешались в один тяжёлый, пульсирующий ком.