Правая перчатка призрака

7. Посылка

Темно. Пришла в себя, почувствовав, как замёрзли ноги. Они покоились на снежной тропинке, и на них, ― как и на всё моё опрокинувшееся тело, ― беспощадно лил дождь. Гром уже не ворчал. Молнии не проносились вокруг меня стрелками-указателями. Сыро. Холодно. Чавкающий снег, что служил колыбелью, теперь торопил меня приподняться.

Я встала, отряхиваясь. Точно медвежонок, выбирающийся из воды. Пальто испортилось. Мама, наверно, не поймёт меня, не говоря уже о папе ― зимнее пальто с огромным ретро воротником ― его  подарок.  Да, беседа с деревом ― не самое лучшее поведение. Призрак! Я вспомнила о нём. Он появился так неожиданно и так реально, словно  видел меня и прежде. Будто вернулся ко мне. Вернулся и спас меня. Спас мою жизнь! Я убрала руки от ствола дуба в тот самый момент, когда увидела его образ вновь ―  образ умершего мужчины.

Мне стало жутко. Сколько я пролежала здесь, непонятно. Вдруг он склонялся надо мной, рассматривая  закрытые глаза? Уже вечер ― близкий, обволакивающий ледяной влажностью и темнотой. Пока я лежала здесь, приходила в себя несколько раз и снова проваливалась в дремотное состояние. Следует вернуться в школу. Странно, что меня здесь никто не обнаружил. Я сглотнула, опасаясь что заболит горло, но никаких симптомов не почувствовала и взглянула на дуб.

Молния попала в него с такой силой, что ствол треснул, разделился на две половинки. Теперь он представлял собой два мира: мир живых и мир мёртвых, переплетающихся между собой.

Раньше, когда я видела Ивовую веточку, моя семья думала, что я просто представляю её себе. Что родители скажут теперь?

Еле заметно кивнула дереву, прощаясь. Надеялась, что дерево выживет. Этот  дуб  восстановится, и весной на его ветвях появятся листочки. Я верила в это когда поднималась по ступенькам высоченного, монастырского крыльца.

Увидев мой вид, девчонки отпрянули от меня с презрением. Сначала я даже подумала, что молния всё же попала в меня и я теперь привидение. Сильный щипок за кожу запястья вернул меня к убеждению, ― я жива и всё по-прежнему.

Классная руководительница заметила моё долгое отсутствие только тогда, когда я оказалась на пороге её комнаты, чтобы объяснить ситуацию. Она всплеснула руками, увидев меня растрёпанной, да промокшей. Потребовала, не слушая меня, рассказать, где я была.

Я сразу поняла, что она совсем забыла обо мне. Попыталась рассказать этой женщине правду, заверяя, что молния не могла коснуться меня, так как я в этот момент отодвинулась от дерева, так как испугалась контакта с тем, кто из-за дерева вышел.  Ко всему этому я добавила всю истину о появлении призрака и только начала с упоением описывать его угрожающий вид, как мою речь резко оборвали.

Она нависла надо мной, точно грохочущее ведро, наполненное кусками льда, и принялась отчитывать меня. Сколько всего она наговорила мне в тот вечер! Моё сердце сжалось в прохладный, щиплющий комок и я почувствовала, как оно страдает, от того, что мои уши вынуждены слушать эту женщину.

Классная руководительница  утверждала, что я всегда веду себя, как ребёнок, способный выдумывать  разную ерунду, только чтобы привлечь к себе внимание. Я узнала, что «все меня считают дикой, странной», но я «достаточно умна», чтобы «исправиться и встать на праведный путь». Что когда-то, мне «бабушка-колдунья (бабушка со стороны отца) забила мне голову неправильными вещами, мысли о которых, отнимают у меня время». Я никогда «не прихожу в класс заранее» и выбираю себе «странные, кошмарные увлечения, над которыми все другие девочки  смеются и правильно делают».  «А мальчики… разве можно так бегать с мячом на глазах у мальчиков, сидящих на заборе?  Почему-то они смотрят только на тебя, а других девочек совсем не замечают. Я слышала краем уха, как девочки об этом переговаривались. Твой внешний вид не должен привлекать противоположный пол! Ты даже думать не должна о том, что можешь кому-нибудь понравиться! Вот доучишься, а потом пусть на тебя  глаза таращат!»

Мне стало так обидно это выслушивать, что я закрыла руками уши, а ведь даже переодеться не успела ― так и стояла: мокрая, усталая, растрёпанная, перепачканная ёлочными иголками, ― они покоятся повсюду, в том числе и на тропинке после  праздников.

Длинные чёрные волосы в разные стороны. Колючие глаза. Карандашные указательные пальцы. Короткая шея. Широкие платья. Бесконечные бусы. В ней нет и бликов красоты. Я смотрела на свою классную руководительницу ― маму Маргариты, которая учится в нашем классе, ― и пыталась найти в ней что-нибудь приятное. Тщетно. Она ― огромная чёрная птица с сильным клювом. Такие птицы умеют обижать просто так, между приёмами еды.

Женщина радовалась. У неё появился повод всё это высказать мне в глаза. Её лицо пылало от негодования, даже  уголки рта, а ведь рот её напоминает ручку алюминевого ведра, загнутую книзу.  Слова вылетали из её рта ворохом чёрных ворон и разлетались по сторонам. Для неё они звучали торжественно, как новогодние салюты  в нашем городе три недели назад.

Я молчала. Не понимала, как  творец  позволяет  ей говорить мне всё это, зная настоящую правду. Меня спасла директор, которая услышала громкий, триумфальный монолог сотрудницы и вошла в эту комнату. Я выскользнула и побежала в нашу комнату, где девочки  меня встретили  возгласами, ― учили стихотворение. Я переоделась, взяла самые нужные вещи и, надев пальто, ушла домой. 

Никто не заметил, как я ушла. Только Ивовая веточка встретила меня на крыльце. Сегодня её платье совсем закрывало стопы, и она трепетно плыла в воздухе. Впервые, я увидела у призрака Ивовой веточки глаза. Они напоминали два огонька ― цвета апельсина с зеленью вокруг. Любимая бабушка  в образе белого духа  смотрела  на мою расстроенную фигурку ободряюще, словно зная, что меня ожидает впереди, и мы вдвоём ―  я да призрак бабушки, ― направились по снежной дороге. Я плакала, рассказывая всё как было. Ивовая веточка слушала меня и немножко выла, от избытка призрачных чувств. Мне хотелось дотронуться до неё. Я обернулась, чтобы попробовать это сделать, но она уже растаяла в воздухе. Не люблю, когда моя бабушка тает. Со дня её смерти я мороженое не ем, ― оно напоминает мне о её новых, бесконечных исчезновениях. Я зашла домой, понимая, почему она часто возникает около меня. Она любит меня, как и я её. Она любит меня  даже из другого мира.