Правая перчатка призрака

23. Подарок Ивовой веточки

Когда мы с Тёмой вернулись в дом, нас уже ожидали Нина Ивановна, Ониксов, Азей и Надя Крокусова. Первым делом я фурией сбегала на кухню и выбросила  мокрый газетный комок, который принесла неувиденным ― зажатым в кулачке. Присутствие взмокшей статьи никак не сказалось на линиях моей ладони, ― газета даже не оставила свой буквенный след.

Нет, я должна была встретить, написанное Евдокией Бубовой ― достойно, пусть  и с опрометчивым побегом к реке в шквал. Такой у меня характер. Оказалось необходимым ― рассказать о случившемся, ей ― воде.

Ивовая веточка всегда культивировала во мне развитие силы воли. А если я бежала к реке, значит у неё ― у реки ― воля могучая, почти каменная, не смотря на постоянное, переменчивое движение против ветра и за ветром.

Во время шквала увидела правду, ― вода может лететь против ветра, выплывая, выскальзывая, сбегая: из воронок настоящего ― в будущее, из возможного страха ― в нежность. Именно, нежность обрушилась на меня топазовой прозрачностью реки.

Нежность заглушила и боль в душе, и затуманенную тьму в которой что-то кружилось, гарцевало, обретая золотые и серебряные формы, ― не звёзды ли? Не они ли подобрались поближе к земле, чтобы утешить меня, вскружить  голову мою, ― не гордостью, а внутренней силой?

Когда мы вошли с Мелодичем  в дом, он вернулся в него опечаленным, волнующимся за меня, но прежним. Я же поднималась по ступенькам крыльца объятой рекой, сильной, самодостаточной и непобедимой. Поговорив с рекой и услышав, что сказал Мелодич о той статье, я с честью выдержала сражение с теми, кто по неведомым мне причинам, ненавидит меня.

Позвонила мама. Конечно, она прочитала статью и спрятала от папы, его наносного гнева.

 ― Ты должна быть выше этого! ― воскликнула мама. ― Недаром я запрещала тебе говорить о призраках. Как всегда я оказалась права! Теперь о тебе пойдут разговоры. Даже если призрак летал на самом деле, не нужно признаваться в этом кому попало.

В ночь, когда Матисс летал по моей комнате, маме приснилось, как будто он пришёл к нам в дом. Она не поверила мне, но всегда верила своим снам. Сны редко подводят мою маму.

― Играй на пианино. Тебе всегда это направляет на победы! ― сказала мама напоследок.

Мама права. Музыка заставляет меня подняться, стремиться охватить глазами, руками, зубами, мир Прекрасного и дышать его образами, как и моим собственным миром, который  люблю.

Дождь перестал. Ветер стих. Я раскрыла окна, впуская речную и садовую свежесть в дом. Нежность сильной воды очутилась повсюду.

Нина Ивановна накрывала стол в огромном зале и все мои гости давно уже сидели там, ожидая, когда я к ним вернусь.

Я вошла в зал и все захлопали мне, а затем начали петь поздравительную песню, которую накануне написал Мелодич. Нина Ивановна, раскрасневшаяся от удовольствия праздника, уже расставила на поверхности стола и жаркое из курицы с картофелем и соусы. Моя горничная, чтобы отвлечь меня от статьи, сделала соусы по рецепту моей мамы. Всем понравился имбирный, который каким-то образом оказался на кончике носа Ониксова.

Ребята смеялись и разговаривали. Только Азей сидел мрачным, точно погасшая лампа фонаря на шершавом, безликом столбе. Мелодич проследил куда я смотрю и увидел Азея бледным и несчастным.

Ониксов ткнул в Тёму локтем, спросить, что случилось. Тёма показал на Азея и на меня. Ониксов взглянул на меня, и я заметила это мельком, так как глядела в окно. Нина Ивановна только что захлопнула окно, закрыв его на две щеколды. Я вскочила: Ивовая веточка парила за окном. Я смотрела на неё, стоя во главе стола. Глядела на свою первую бабушку сквозь, слегка заплывшее от капель прошлого дождя, стекло. Не понимала, ― что или кого? ― моя бабушка держит на руках…

― Она что-то видит!

― Взгляните на Анну!

― Видит кого-то!

―Балда! Ты испачкал мне рукав!

― Тише! Тише!

Боялась, что Ивовая веточка исчезнет, но она совсем не собиралась уходить, а стучала в окно.

Я подбежала к окну и открыла его створки. Ивовая веточка приблизила своё лицо к моему и что-то шептала, шептала…только я не могла разобрать её слов. Вот она улыбается, и я почти вижу её точёные, ровные зубки. Они расплываются на лице моей первой бабушки облаком.  Хочу обнять Ивовую веточку, тяну руки к ней, белым, простынного цвета, плечам и чувствую невероятное тепло, точно призрак бабушки состоит из горячего источника.

То, что у духа в руках ― непонятной формы. Наконец, понимаю, что Ивовая веточка принесла мне подарок.

Перевожу взор на лежащее в её руках и вижу чёткие формы, которые покоятся в излишне белом, но прозрачном тумане. Формы обретают облик птицы ― маленькой  и незнакомой с длинным розоватым клювом. Птица спит, вытянув длинные, стройные ноги ― они нежно подрагивают в руках привидения моей бабушки.

Почему птица показалась мне маленькой, если один её живот, размером с крупную белую тыкву? Потому что птица крупная, а выглядит, как детёныш.

Я слышала восклицание, да  бормотание от некоторого недопонимания, своих друзей, позади себя. Но разве могла оторвать взгляд от духа любимой бабушки и  того, кого она мне принесла?

         Неожиданно птица шевельнулась и открыла глаза  цвета сирени. Невероятные глаза выражали ум создания в полупрозрачных перьях и некоторое могущество.  Оно заполняло собой всю комнату.