Правда злодея

Глава 1

Милана дочитывала последнюю страницу и чувствовала, как у неё закипает кровь. Героиня вышла замуж за принца Альрика, который всю книгу нёс какую-то чушь про великое предназначение. Злодея Лирана сковали цепями и увели в сырое подземелье, хотя именно он дважды вытаскивал эту дуру из петли и один раз — из горящей кареты. Последняя фраза на пожелтевшей бумаге звучала как личное оскорбление: «И они жили долго и счастливо, как и было предначертано звёздами». Милана захлопнула томик с такой силой, что с верхней полки стеллажа с тихим стуком посыпались старые журналы.
– Это просто невозможно, – сказала она вслух пустой комнате.
Кошка, дремавшая на потрепанном кресле, подняла голову, дернула ухом и посмотрела на хозяйку с привычным равнодушием. Милана отбросила книгу на диван. Диванная подушка глухо самортизировала удар. Милана встала и принялась мерить шагами небольшую комнату, то и дело задевая угол комода. Она терпеть не могла, когда логику и здравый смысл приносили в жертву приторно-сладкому финалу ради сопливых вздохов читательниц.
На кухне она со стуком поставила чайник на конфорку. Пока вода закипала, Милана продолжала прокручивать в голове дырявый сюжет. Две недели чтения коту под хвост. Пророчество сбылось только потому, что автор лениво подталкивал персонажей в спину, заставляя совершать самые идиотские поступки в истории фэнтези.
Она налила кружку и сделала первый глоток обжигающего чая, тут же поморщившись и подув на язык. Единственный нормальный мужчина во всей этой истории был объявлен безжалостным чудовищем только за то, что называл вещи своими именами и не носил розовые сопли вместо плаща. Принц Альрик за триста страниц не соизволил совершить ни одного самостоятельного действия, кроме финальной дуэли. Да и там, если судить по тексту, Лирана сначала связали заклинанием, а потом принцу помогали пятеро верных рыцарей, пока тот картинно заносил меч для удара. А Лиран, который тащил на своих плечах интригу, экономику королевства и вообще всю динамику романа, получил клеймо главного гада и пожизненный эцих с гвоздями.
– Ну вот кто вообще поверит в такой убогий хэппи-энд? – Милана повернулась к дверям кухни.
Кошка на кресле лениво моргнула, зевнула, демонстрируя розовую пасть, и снова уткнулась носом в лапу. Чай остывал медленно. Милана вернулась в комнату, взяла несчастный томик и снова открыла последнюю главу. Ей искренне хотелось верить, что она что-то упустила между строк. Тонкую иронию, постмодернистский подтекст, скрытый авторский сарказм. Но печатные знаки оставались прежними. Текст был прямолинейным, плоским и обидным для любого человека, у которого мозг развился дальше уровня средней школы.
Она провела пальцем по корешку. Переписать эту историю лучше можно было за один свободный вечер. Просто убрать пророчества и заставить героев вести себя как живые люди с нормальными эгоистичными мотивами. Не надо выдумывать фальшивые подвиги, достаточно дать персонажу вменяемую цель. Милана глубоко вздохнула, собираясь закрыть книгу и навсегда выбросить её в мусорное ведро, чтобы не портить себе нервную систему из-за чужой графомании.
Она зажмурилась и потерла внезапно заслезившийся левый глаз. А когда открыла его, привычные обои в цветочек исчезли.
Сначала Милана решила, что у неё просто резко упало давление от крепкого чая и душного воздуха. На мгновение всё поплыло. Мягкий желтоватый свет настольной лампы сменился резким, неровным сиянием факелов. Их пламя шумно трещало, отбрасывая длинные косые тени на грубые каменные стены. Вместо мягкого ворса ковра пальцы ног почувствовали стылую, шероховатую поверхность каменной плиты. Исчез запах бергамота. Теперь в нос бил стойкий, тяжелый аромат старого воска, непроветриваемого подвала, сырости и оружейного масла.
Милана стояла посреди огромного зала. Высокие стрельчатые окна, доходившие почти до самого потолка, пропускали блеклый синеватый свет догорающего заката. Прямо перед ней, на трехступенчатом возвышении, возвышался массивный дубовый трон. На нем, развалившись и оперев подбородок на кулак, сидел молодой парень. Его камзол из плотного бархата был так густо покрыт золотым шитьем, что напоминал кольчугу из блесток. Светлые, тщательно уложенные локоны обрамляли лицо с ровным загаром. Губы парня растянулись в безупречной, как с картинки, улыбке, но глаза оставались абсолютно стеклянными. Это были глаза витринного манекена.
Милана узнала его сразу. Автор по-садистски подробно описывал эту челюсть и эти локоны на каждой десятой странице. Принц Альрик собственной персоной.
– Вы, должно быть, та самая гостья, о которой говорило великое пророчество древних, – произнес он. Голос у него был поставленный, глубокий, но совершенно лишенный живых интонаций, словно он зачитывал текст с суфлера. Принц слегка наклонил голову, не меняя угла улыбки.
Милана набрала в легкие побольше воздуха, собираясь спросить, в какую квест-комнату её умудрились затащить без её согласия, но выговорить ничего не успела. Справа от трона со своего стула поднялась сухая, сгорбленная старуха. Её темные, глухие одежды были сплошь расшиты серебряными звездами и непонятными геометрическими фигурами, а рукава подметали пол. Из-под глубокого капюшона торчал крючковатый нос. Оракул. Та самая бабка, которая с первых глав путала всем карты своими туманными виршами и заставила целое королевство плясать под свою дудку.
– Она явилась в предначертанный час, мой принц, – Оракул заговорила скрипучим, надтреснутым голосом, от которого у Миланы зачесалось в ушах. Старуха выставила вперед сухую ладонь с длинными ногтями. – Звезды не лгут. Это последнее знамение того, что наш финал был истинным и священным.
Милана крепко сжала кулаки. Ногти больно впились в ладони, доказывая, что это не сон и не галлюцинация от испорченной заварки. Холод от каменных плит уже явственно пробирался сквозь тонкую ткань носков. Тапочки с помпонами остались стоять у дивана в её однушке. Здесь же под ногами был ледяной замок, а вокруг — живые декорации чужого маразма.
– С вашего позволения, почтенная гостья, – Альрик плавно поднялся с трона, расправив плечи так, чтобы золото на груди эффектно блеснуло в свете факела, – мы проведем священную церемонию утверждения хэппи-энда прямо сейчас. Время не ждет, подданные на площадях жаждут праздника.
Принц дважды щелкнул холеными пальцами. Тотчас из глубокой тени за одной из колонн вынырнули двое слуг в одинаковых серых ливреях. Они семенили мелким шагом, удерживая перед собой тяжелый серебряный поднос. На бархатной подушечке посреди подноса покоилась широкая атласная лента, расшитая жемчугом, и массивная золотая печать на цепочке.
Милана перевела взгляд с подушечки на лицо Альрика. В его пустых глазах не было ни капли интереса к ней. Он смотрел сквозь неё, как на вовремя доставленный реквизит. Для этого парня она была просто галочкой в списке дел, финальным аккордом, который должен закрыть гештальт пророчества.
– Нет, – отчетливо произнесла Милана.
Улыбка Альрика на секунду дрогнула, правый уголок губ пополз вниз. Оракул, собиравшаяся снова запустить руку в мешочек с ритуальными чётками, замерла на полуслове. Один из слуг, державших поднос, слишком резко переступил с ноги на ногу, отчего тяжелая золотая печать со звоном покатилась по серебру. Второй слуга шикнул на него сквозь зубы.
– Простите? – Альрик переспросил, чуть подавшись вперед. В его бархатном голосе впервые прорезался нормальный, человеческий визг обиженного мальчика, которому не дали конфету.
– Я сказала — нет, – Милана сделала аккуратный шаг назад, стараясь не посколькнуться в носках на гладком камне. – Я не собираюсь участвовать в вашем убогом хэппи-энде. И подписывать это я тоже не буду.
В голове у неё не было ни малейшего плана. Она понятия не имела, как открывать порталы обратно на окраину города, и что делать, если эти люди вызовут стражу. Но внутренний читательский ценз взбунтовался окончательно. Принимать этот картонный финал и делать вид, что всё правильно, она не собиралась. Даже если ради этого придется перевернуть вверх дном весь этот замок. Даже если единственный персонаж с зачатками серого вещества в этой книге сейчас сидит где-то глубоко под ними, закованный в железо.
В огромном тронном зале повисла тяжелая, гулкая тишина. Было слышно только, как трещит фитиль в дальнем факеле да где-то под потолком скребется летучая мышь.
Один из гвардейцев, стоявших у высоких дверей, шумно и неловко кашлянул в кулак, перехватив поудобнее тяжелую алебарду. Альрик медленно опустил руку, и его идеальное лицо начало наливаться нехорошим багровым оттенком.